Остальное — как везде, массивный забор из тяжёлых брёвен, в нём ворота для экипажа и рядом калиточка, и навес двусторонний над ними, чтобы снег не заваливал.

Прошка, человек Болотникова, ехал рядом с кучером, он лихо соскочил на землю и застучал в ворота массивным железным кольцом. И закричал — открывай, мол, Лушка, барыню тебе привезли. Но ворота открыла вовсе не неведомая Лушка, а мужик в меховой шапке и тулупе — наверное, здешний дворник и ещё кто-нибудь.

Прошка с кучером перетаскали мои саквояжи в дом, я проследила, чтобы ничего не оставили в экипаже, и пошла следом. Высокое крылечко, тяжёлая дверь, сени.

— Здравствуйте, хозяева, — громко поздоровалась.

Хозяева не спешили показываться, кто бы они ни были, а люди Болотникова быстро распрощались и были таковы. Так-так, что же здесь меня ждёт?

Темноватый коридор, в небольшой прихожей крохотное окошечко, замёрзшее. Я ничего не поняла и выпустила несколько осветительных шаров, чтобы оглядеться. И тут только ближняя ко мне дверь — двустворчатая, крашеная белой краской — распахнулась, и оттуда выглянула девица помладше меня, с толстой русой косой, в застиранной ситцевой парочке.

— Ой, здрастье, — поклонилась она. — Это вы барыня из управы?

— Здравствуйте, — я тоже легонько поклонилась. — Я Ольга. А вы Лукерья?

— Не, я племянница еёная, а тёть Лушка поди в подполе застряла, вот и не слышит. Я сей момент её кликну. Вот, извольте проходить сюда, здесь две комнаты для вас приготовлены.

Я вошла в приготовленные комнаты, и увидела небольшую гостиную — с комодом, парой кресел, столом меж ними и печью в углу, пол был покрыт домоткаными половиками. В открытую дверь виднелась небольшая спальня — с кроватью, накрытой белым покрывалом, на подушке вышитая накидка. У печи на полу лежали дрова.

— Я вам протопила, вы поглядывайте, как там, а как прогорит — так ещё подкиньте, дров нам два воза прислали, мёрзнуть не придётся, — болтала девица.

— Звать-то тебя как? — нужно устанавливать контакты.

— А Надеждой, — сообщила она.

— Очень приятно, Надя, — кивнула я.

— А вы Ольга Дмитриевна, да? А вы по правде из самой Москвы?

— По правде, ещё утром там была.

— Так не по железке что ли прибыли? — изумилась Надежда.

— Портал мне Матвей Мироныч открыл, — улыбнулась я. — Желает, чтобы скорее к службе приступала.

— А служить-то вы где будете? У него аль туточки?

— Да не тут и не у него, а где скажут. Может, в больнице, может, на погосте, может, ещё где.

— Это… как? На погосте?

— Нежить именно в таких местах встречается.

— Нежить в смысле… дохляки? Упокойнички? Которые, тьфу, смирно не лежат и потом поднимаются и за своими приходят?

— И так бывает, и чтоб не пришли больше, их нужно упокоить. Я умею.

— По правде что ль?

— Да, и ещё определить, от чего человек умер.