Выпутался не раз, несмотря на то, что и в тюрьме посидеть успел, и в подлогах признался. Словно кто-то ему все время помогал. Репнин впервые задумался — неужели что-то или кто-то содействует Забалуеву? Почему и какие силы?.. Модестовича Репнин застал на конюшне.

— Чем могу быть полезен, князь? — сухо осведомился тот, делая вид, что серьезно занят — ни минуточки свободной не найдет.

— Да вот, скучно мне стало, знаете ли, от вашей жизни деревенской. Хотелось побеседовать с умным человеком.

— Тогда с этим вам к барину надо, он у нас образованный, — отвернулся от Репнина Модестович.

— Да мы уже наговорились с ним, — улыбнулся Репнин. — А вот вас бы я с удовольствием послушал.

— А о чем говорить надобно?

— Да, к примеру, что-нибудь этакое — фатальность, роковой случай. Крупный проигрыш…

— Что это вы, Михаил Александрович? — глаза у Модестовича забегали. — Я в таинственном и не сведущ совсем.

— Неужели? — притворно удивился Репнин. — А я вот в таборе слышал, как недавно один управляющий проиграл цыгану в карты много денег. И очень дорогой перстень. Не знаете, о каком управляющем говорил цыган?

— Кто знает?.

. — напрягся Модестович. — Лихоимцев и мошенников везде полно. Да только я с такими не вожусь.

— Значит, не желаете мне рассказать, откуда перстень взяли, Карл Модестович?

— Какой перстень? — управляющий метнулся в сторону, но Репнин схватил его за руку и пребольно сжал пальцы на его локте.

— Все-то вы запираетесь, все-то скрываете!.. Ну, да черт с вами. Вот сейчас позову Седого, он мне все расскажет.

— Что он вам расскажет? Что он расскажет, продажная душа? — Модестович буквально извивался от боли. — Небось, оклеветал уже? Свои я деньги проигрывал, свои…

— А перстень?

— Что перстень? Ой, ой! Больно же! Полина дала за ласки.

Она его на похоронах старого барона стащила. А перстень тот Сычиха в гроб своей рукой положила.

— А вы, стало быть, хозяйке хотели вернуть?

— Точно! Только вот, бес попутал, все карты проклятые.

— Ладно, — Репнин разжал пальцы, и Модестович отпрыгнул от него, с усилием растирая онемевшую руку. — Смотри у меня, узнаю, что ты к смерти Седого причастен — из-под земли достану!

— Так он… — Модестович округлил глаза и заметно побледнел.

 — А кто его?

— Именно это я и пытаюсь выяснить, так что имей в виду…"

"— Что вы, князь! — заспешил с объяснениями управляющий. — Как можно?! В карты играл, не скрою, но чтобы кровь пролить…

— Тогда, может, знаешь, кто это сделал?

Модестович отрицательно покачал головой, и, видя, как он дрожит и по-настоящему перепуган, Репнин поверил ему.

Когда князь ушел, управляющий без сил опустился на сено в дальнем углу конюшни. У него подкашивались ноги, и дрожь пронизывала все тело.