А значит, Забалуеву предстояло самому решить свою проблему, ибо настырный Репнин уже наступал ему на пятки. Необходимо было срочно вернуть деньги в казну, пока этот самоуверенный столичный выскочка не привел в действие свои угрозы, которые, хотя и казались мальчишеской выходкой, могли со временем обернуться против Забалуева.

— Пожалуйте к нам, Андрей Платонович! — услышал Забалуев голос управляющего Корфов, едва переступил порог трактира.

— А вы, как я погляжу, тоже картишками балуетесь и даже преуспели? — Забалуев кивнул на стол у окна, за которым, кроме Шуллера, сидел и знакомый цыган со шрамом.

— Фортуна, знаете ли, благоволит, — разулыбался Модестович, постукивая пальцами по стопке ассигнаций рядом с собой.

— Что ж, стоит и мне попытать счастья, — Забалуев обернулся к трактирщику, прищелкнул костяшками пальцев, и тот мигом подставил к столу еще один стул.

— Да у тебя ветер в карманах свищет! — недовольным тоном сказал Седой.

— Я нынче наследство получил, мой драгоценный! От тетушки двоюродной нижегородской. Так что вполне могу составить компанию.

— А с долгами для начала не желаете расплатиться, господин наследник? — Седой окинул Забалуева презрительным и недоверчивым взглядом.

— Всему свое время, мой друг, всему свое время! — азартно потирая руки, успокоил его Забалуев.

— Соловей-разбойник тебе друг! — зло бросил цыган.

— Эй! — остановил их перебранку Модестович. — Нечего здесь ссориться, карты этого не любят. Раздавай, Седой!

— Нет уж! Я цыганскими не играю. Демьян, — снова кликнул трактирщика Забалуев, — поди-ка сюда! Будь любезен, принеси нам чистую."

"Трактирщик угодливо изогнулся и бегом принес из буфета новую колоду.

Забалуев привычным жестом разорвал упаковку и стремительно растасовал карты, и, глядя, как они скользят между его ловкими пальцами, Модестович побледнел, а Седой нахмурился.

С перепугу Модестович заказал себе по первой три карты и дальше дважды прикупал на полную смену. Цыган осторожно брал по одной и внимательно следил за Забалуевым.

— С этой вашей новой колодой мне фортуна изменила, — буркнул Модестович, заглянув в очередной прикуп. — В пролете!

— Но-но… — погрозил ему пальчиком Забалуев. — Чего пасуешь-то?

Модестович немного подумал и кивнул — удваиваю.

— Куда тебе ставки удваивать? Деньги ты уже все на стол положил, — попытался остепенить его Седой.

— А я без денег, залог на кон внесу, — Модестович достал из кармана старинный перстень с крупным бриллиантом.

— Знакомый перстенек! — прищурился Забалуев. — А ты, часом, не мародерствуешь, дружок? Это ведь его Сычиха положила в гроб барону Корфу?

— Чур вас, Андрей Платонович! Наследство это. Не у одного у вас тетушка есть нижегородская.