– Сергей Сергеевич, – спросил у меня Колдун, – быть может, мне еще немного усилить заклинание откровенности?

– Нет, Дим, не надо никаких усилений. Во-первых – я чувствую, что этот тип и так уже сказал все то важное, что знал, а во-вторых – у твоего заклинания есть побочный слабительный эффект, и если ты его еще усилишь, то Батый не только испортит нам тут воздух, но и навалит на пол кучу дерьма, которую потом придется или убирать, или обонять, так что будем считать, что наша цель достигнута, спасибо тебе.

– А эти? – спросил Колдун, показывая на группку обезоруженных беснующихся князей.

– А против этих у меня есть иной метод, – ответил я, – пусть целуют крест отцу Александру в том, что все сказанное Батыем есть лжа и навет…

– Сергей Сергеевич, – скептически сморщился Ярослав Всеволодович, – и ты думаешь, что это поможет?

– Если крест будет держать отец Александр, то, естественно, поможет, – ответил я, – ты помнишь, как твой брат пытался лжесвидетельствовать в его присутствии и что из этого получилось?

– Да уж, – ответил мне великий киевский князь и замолчал, позволив ситуации развиваться своим чередом.

И точно – как только к крестному целованию первым был подведен Даниил Галицкий и после произнесения клятвы его губы коснулись массивного серебряного креста, то тут же раздался дикий крик и запахло паленым мясом, будто губы галицкого князя коснулись не освещенного серебряного креста, а слитка раскаленного докрасна железа. Доказательство клятвопреступления и божьей кары за него было настолько явным, что все остальные князья повскакивали со своих мест и возбужденно загалдели. Михаил Черниговский, глядя на воющего от боли соперника-подельника, наотрез отказался подходить к кресту, как и остальные подозреваемые, пытавшиеся несанкционированно покинуть пиршественную залу.

Но вот Борис Владимирович, удельный князь Вщижский*, наконец набрался храбрости подошел к кресту. Произнес клятву, что он непричастен к промонгольскому заговору, затем, зажмурив глаза, приложился губами к освещенному серебру – и не произошло ровным счетом ничего. Князь вщижский оказался ни в чем не виновен, и теперь присутствующие смотрели на него как на героя, сумевшего найти в себе храбрость подойти к священному кресту. Затем последовало еще несколько ближних бояр и удельных князей, в том числе и двенадцатилетний мальчик, удельный князь Козельский Василий Иванович, известный тем, что под его формальным руководством город Козельск героически держался целых семь месяцев, после чего в результате ожесточенного штурма был взят, разрушен до основания, а юный князь «был утоплен в крови своих подданных».