Ну и, так как пока, кроме мечты, ничего не светило, готовил плацдарм. Прореживал территорию, выкорчевывал сорняки.

Через две недели рядом с моей бедой образовалась понятливая пустота. Пришлось пару раз серьезно объяснить нескольким придуркам, что Лара Добровольская – занята. Местные все поняли быстро, все же, меня на районе знали неплохо.

А вот пришлые…

Я смотрю на понтовую белую аудюху, выделяющуюся на стоянке, как яхта Абрамовича среди катеров жигулевской кругосветки, и на придурка, не менее понтово облокотившегося на капот.

Виду него победителя по жизни.

И рожа знакомая. Вчера Лара выложила в свою инсту фотку в ним в обнимку.

Я, как увидел, расстроился сильно, на нервах в первом раунде сделал москвича, и тренер потом опять долго орал. Народ неделю готовился, ждал зрелища, а я вышел и один раз вмазал по лысой башке. Не сложилось со зрелищем, короче.

И вот теперь смотрю на придурка, и ощущаю, как глаза прямо кровью наливаются.

Лару мою ждет, сучара.

Ну ничего. Сейчас дождется.

Подхожу к нему, дожидаюсь, пока повернется, рассмотрит внимательно. Оценит, так сказать, ситуацию. Инстинкт самосохранения включит. Не тороплюсь, время есть пока. У Лары – еще пятнадцать минут пары.

В любом случае успею. Все."

"– Добрый день, – решаю проявить вежливость, не совсем же я быдло. – Пошел отсюда нахуй.

– Че?

Наверно, мажору не каждый раз так вежливо говорят, не привык еще к нормальному разговору, а потому повторяю:

– Пошел. Отсюда. Нахуй. И не появляйся больше.

– А ты… – мажор расширяет глаза, осматривает меня торопливо, сглатывает, оглядывается по сторонам, потому что народ за хлебом и зрелищами подтянулся, естественно. – Ты кто вообще?

– Смерть твоя, – представляюсь, не теряя вежливости, воспитание – наше все, так тренер говорит, – еще раз тебя тут увижу, поедешь домой в багажнике.

– Да что происходит?

– Разговор происходит. Вежливый.

– Да в чем дело? Я на твое место встал, что ли? Сейчас переставлю…

– Ты на мое место при всем желании не встанешь, – утешаю его, – просто забудь дорогу к Ларе.

– Ларе? – только тут до мажорчика, похоже, начинает доходить весь трагизм ситуации. – А ты ее…

– Парень я ее. Не знал? Мы вчера чуть-чуть… Поругались. Но уже помирились. Ты же вчера ее домой привез, да? И все?

– Да-а-а… Да-да-да! – мажор отшатывается, потому что я повожу плечами. Вежливо сжимаю кулаки, хлопаю одним о ладонь… – Только домой! Вообще ничего больше! Устриц поели… И все!

– Устриц… – эхом повторяю я, – а ты в курсе, что от них понос может случиться?

– Не-е-е-е…

– Я бы советовал ехать в больницу. Прямо сейчас.

– Да-а-а…

– И штаны проверь на всякий случай.

Наблюдаю, как аудюшка юзом с разворотом выруливает со стоянки, удовлетворенно тру кулак. По-моему, вежливо поговорили.