– Желаю тебе и всей твоей семье крепкого здоровья и процветания.

Спирос поднялся из-за стола и подошел к нему ближе.

– Ты не из местных, – вглядываясь в лицо, произнес он. – На турецком говоришь хорошо, но видно, что это не родной для тебя язык. Так откуда ты и как я могу к тебе обращаться?

– Я гость с другого берега Буга, уважаемый, – спокойно произнес Алексей. – Называйте меня просто гостем.

Спирос кивнул, еще раз оглядел собеседника и пододвинул к столу скамейку.

– Присаживайтесь поближе, уважаемый гость. Прошу меня извинить за некоторую неучтивость, я вижу, что вы не из простых… э-э… не из простых гостей и постараюсь загладить свою вину за то, что не смог принять вас достойно.

– Я вам очень благодарен, но этого не нужно, господин Димитракис, – улыбнулся Егоров. – Думаю, что для всех вокруг я должен оставаться самым обычным селянином, работающим на Тараса, с подобающим отношением ко мне. Согласитесь, что для всех это будет проще. И вообще, так даже будет спокойнее.

– Я понял, да будет так, – согласился с ним хозяин дома. – Так что вас ко мне привело?

– Господин Димитракис, я хотел бы говорить с вами откровенно.

– Алексей пристально посмотрел в глаза греку. – Вы умный человек и, наверное, понимаете, что время господства турок над этими северными Причерноморскими землями безвозвратно проходит. Россия ни за что не остановится на достигнутом, и так же, как вышибла осман из Крыма, она выбьет их и из остальных земель, по крайней мере до Днестра, а то и Дуная и Балканских гор. И тот, кто поможет ей в этом справедливом деле, сможет рассчитывать на особую благодарность от российских властей. Нам нужна помощь умного и знающего человека из этих мест, и, разумеется, не бесплатно. – Алексей достал кожаный кошель, развязал его тесемки и продемонстрировал лежащие в нем золотые монеты. – За всякую работу положено платить, а уж за такую важную для нас мы готовы платить золотом.

Спирос сидел, насупившись и уперев взгляд в столешницу. Наконец после долгой затянувшейся паузы он поднял глаза на Алексея.

– Более трех столетий, с тех времен, как пал Константинополь, мы, греки, вынуждены жить с мыслью, что в любой момент и в любую минуту можем лишиться жизни.

Я совсем не боюсь за свою жизнь, она и так уже потихоньку идет к своему закату, но у меня семья, дети, а у них тоже есть семьи. Я сейчас боюсь за них. Вы представляете, что будет с ними со всеми, если до турецких властей вдруг дойдет то, что торговец Димитракис помогает русским?

– Да, я понимаю, что подвергаю вас риску. От него не застрахован никто, но можно его свести к минимуму, действуя крайне осторожно и не посвящая в свои дела никого из чужих, – ответил спокойно Алексей.