Три фигуры бесшумно выскользнули из каждого, и лодки отправились обратно.

– Ты чего замер, дед? – еле слышно прошептал Лужин.

– Тихо-о! – выдохнул старший Леонтьев. – Дымком пахнет, чуешь?

– Да не знаю, – пожал плечами сержант. – Вроде бы нет никакого запаха.

– Экий же ты нескладный, Федор, а еще и дозорный командир, – подколол его Леонтьев. – Я-то вон старик, а и то проворней тебя в этом деле.

– Слышу! – сидящий на корточках у прибрежной тропы Ваня Соловей резко поднял руку вверх. – Идет кто-то в нашу сторону, топает, немного их.

– Соловей, вы с Малым вперед. Мы с дедом сидим здесь.

Мишаня с Ужом, вы чуть назад оттянитесь, будем брать их в ножи. Без шума только! И чтобы даже не пискнули! – распорядился сержант, и темные силуэты разведчиков скользнули в кусты.

Двое турок топали по тропинке и еле слышно перебрехивались. Вот тот, что был сзади, как видно, споткнулся о камень, и негромко звякнуло его ружье.

– Turgay, orada canını yakmadın mı? Bu yolu zaten ezbere biliyor olmalısınız[16].

Впередиидущий турок обернулся на звук, и к нему выскользнули из кустов две тени. Раздался сдавленный стон, и он упал на землю.

Федор вытер свой кинжал об одежду трупа.

– Тела убираем с тропы – и вперед, – махнул он рукой. – Времени мало, братцы, совсем скоро наш дозор выплывет.

– А я ведь тебе говорил, что костром пахнет! – Дед Дорофей толкнул легонько локтем Лужина.

– Раз, два, три, четыре… – Федор считал сидящих и лежащих у костерка в небольшой ложбинке турок. – Всего восемь, двоих мы вот только что срезали. Похоже, что это весь караул с этого малого обходного участка. Хорошо устроились, с реки даже всполохов от костра их не видно. Половина сейчас спит, а вот трое сидят, бодрствуют. На охране только лишь один.

Будем брать их! Если мы весь этот десяток тут вот без шума снимем, сами понимаете, у турок тогда на линии небольшая брешь образуется, и в нее потом можно будет тихонько аж целую роту протискивать."

"– Так, распределяемся, братцы, я беру на себя караульного. Соловей, вы с Малым режете бодрствующих. Мишаня с Ужом и дедом заходят на спящих, – ставил задачу разведчикам Лужин. – Вперед по-тихому, – и пополз в траве к костру.

Караульный подбросил пару больших веток, а один из сидящих у костра разворошил его. Пламя разгорелось сильнее, и турки чуть зажмурились от яркого света.

«Хэк!» – швырковый нож вошел под лопатку стоящему. Он не успел даже еще рухнуть, а тот, кто его метнул, уже выскочил из низкого приседа вперед. Ух! Кровавые брызги из подрезанной шеи слетели на спящих. Один из них, вскакивая на четвереньки, потянулся было к ружью и упал на землю, проколотый кинжалом деда.

- Öldürme, beni öldürme![17] – дрожа всем телом, молодой турок молил о пощаде, стоя на коленях среди трупов.

– Тихо ты, зараза! – прошипел Федор. – Sessiz ol dedim![18] – и приложил палец к губам.