— Отец дал мне задание, толком ничего не объясняя, сказал лишь, что если смогу вытурить тебя из кадетского училища, то мне позволят жениться на Лене. А я её люблю!

— Вон оно что. Ну-ну. Смотри не обожгись любовью, злая это штука, — бросил я.

— Больно много ты в этом понимаешь! — набычился он. — Что, теперь мешать мне будешь?

— Не-а, нафиг надо, я же не мои родственнички. Хочешь влезть в этот гадюшник — пожалуйста. Кто я такой, чтобы мешать молодым и влюблённым, — засмеялся я, уворачиваясь от пинка товарища.

Данил опустил глаза вниз, а потом посмотрел на меня.

— Ты это, прости, за эти два года, если бы я знал…

— То ничего бы не изменилось, — закончил я за него. — Любовь слепа. Так что можешь не продолжать. Пойдём уж, чего тут торчать то.

— Слушай, а почему за тобой машину не прислали?

— Ммм? — повернулся я к нему, — меня просто родственники не любят, вот и всё.

— Понятно, — вздохнул он.

На улица стояла жара, так что нам пришлось снять пиджаки и идти так. Час спустя мне это надоело, и я остановился. Мы уже давно покинули территорию города, а впереди всё так же не было видно ни намёка на особняк.

— Сколько отсюда до особняка примерно не знаешь? — повернулся я к товарищу по несчастью.

— Примерно часа два пешком, — не задумываясь ответил он.

— Чёрт. У тебя мобила есть? — протянул к нему руку.

— Ну да, она у вс…

— Давай уже сюда! — прервал я его, — разглагольствовать будешь в машине.

Набрал номер такси, который увидел на стене одного из домов и позвонив, объяснил всё шофёру.

Рядом протекала небольшая речка. Я скинул сумку и отправился к ней. Снял одежду и сразу же прыгнул, не став даже предварительно щупать её ногой. Казалось бы, чего такого, солнце же, нагреться должна. Но она оказалась ледяная, так что я пулей выскочил обратно, смотря на хитрую улыбку товарища.

— Ты знал, — хмуро спросил у него, на что он лишь пожал плечами.

— Ты же не спросил, вот я и не стал говорить, — беззлобно ухмыльнулся Данил.

— Мда. Знаешь, а ты подходишь моей семейке. Шутки у тебя дебильные, — ответил я ему.

Он почесал голову, но ничего не сказал, а через минут двадцать подъехало такси и мы уже в комфорте отправились дальше.

Я смотрел в окно, но не узнавал «родные» просторы. На столько ненавистно было это место прежнему владельцу тела, что он просто старательно стирал его из памяти. Таксист высадил нас за километр от особняка, я отдал ему полторы тысячи, и мы вновь пошли пешком по знойной жаре. Наконец впереди показался особняк и, обрадовавшись, мы ускорились, потому что уже хотелось наконец выпить чего-нибудь прохладительного.

Как только мы стали приближаться к особняку, Данила вдруг остановился.

— Мы возвращаемся вместе, как будто бы мы… друзья, а мне было вообще-то приказано гнобить тебя.