Но погасят тебя обязательно.

— Почему? — воскликнула она.

— А чтоб все было как взаправду, — объяснил он. — Ты извини, я понимаю твои неудобства… У тебя там осталась жирнющая курица в микроволновке. Но с другой стороны, я тоже кофе молол зазря!

— За… зазря? О чем ты говоришь?

— В первый раз, — поморщился он, — за мной послали, как теперь понимаю, ребят, ничего им не объяснив. За что те и поплатились. Но сами, оказывается, следили… Профессионально! На этот раз послали ребят, которые находятся в их структуре. Им нужен был я, они меня получили, расстреляв в упор без предупреждения. Ну, так они думали. Когда один восхотел контрольный выстрел, я сломал ему шею. Не взаправду, конечно. Им пришлось думать, как незаметно убрать труп члена своей команды… ведь действовали тайно, и никто уже не думал о контрольном выстреле… Тем более и так было видно, каков я…

Она вздрогнула всем телом:

— Еще бы! Но почему ты решил, что я не расскажу направо и налево?

Брякнула и осеклась. Он же может свернуть ей голову в любую минуту! Уже взаправду. Теперь понятно, что тот взрыв и пожар, что она видела из удаляющегося мерса, был в ее дворе, был из-за них, как-то связан с ними…

Он светло улыбнулся:

— Я тебе доверяю. У разных людей разные способности. Я, к примеру, не умею острить, мне медведь на ухо наступил, еще я скорее удавлюсь, чем запою… тот случай не в счет, зато могу определить, кому можно доверять, кому нет.

Она сказала саркастически:

— Это я такая вот с ног до головы честная?

— Разве я сказал — честная?

— Ты сказал, что доверяешь…

— Это разные вещи, — ответил он.

— Ну, спасибо!

— А ты по внешнему виду можешь ощутить, кто злой, а кто добрый?

— Внешний облик обманчив, — заявила она.

— Да, — согласился он. — Конечно-конечно! Кто спорит? Но почему-то, глядя на людей на улице, одних считаешь хитрыми, других простодушными, третьих вообще…

Не договорив, он быстро скользнул к окну, взглянул сквозь кисейную занавеску. Послышался едва слышный металлический стук, Юлия быстро посмотрела вниз. На пол посыпались металлические комочки. Странные, изуродованные, расплющенные. Что-то странное и страшное ей напомнили, но едва успела понять, что это, как голос Олега прозвучал напряженно:

— Две группы прикрытия на той стороне улицы. Значит, два-три человека в вестибюле, двое сейчас поднимаются на лифте… Видишь вот тот элегантный автомобиль-фургончик? Это броневик, нашпигованный… Да ладно, к чему тебе подробности? Просто в него лучше не попадать.

Она вздрогнула, сразу почему-то представив себя на операционном столе в том автомобиле. Жуткие хирургические инструменты разрезают ее тело, а она корчится в нечеловеческих муках, кричит, глаза ее некрасиво вытаращены, на шее вздуваются безобразные жилы, что так старят любую женщину.