— Как ты… как ты… смог?

Олег с усилием повернул голову, посмотрел, все еще морщась, на вершину. В зеленых глазах страх стал расти и расти, плечи зябко передернулись. Мрак видел, как и без того бледное лицо волхва стало совсем белым.

— Так я ж брякнулся на песок…

— Ну и что?

— Если бы на камни, тогда… А песок что… песочек здесь мягкий…

Губы его двигались все четче, лицо не дергалось, а руками он потрогал ноги, с опаской пощупал бок, побледнел, закусил губу.

— Песочек? — заорал Мрак. Он оглянулся на то место, где в каменном основании отпечаталась, как в мокрой глине, человеческая спина, затылок и правая рука.

 — Песочек в десяти милях отсюда!

Олег прошептал:

— Надо же, как промахнулся… Мрак… до чего же это страшно…

Мрак осторожно протянул руку, коснулся груди Олега, в страхе ожидая ощутить под уцелевшей кожей крошево костей.

— Ты же… разговариваешь!

— Все мы становимся болтливыми, — ответил Олег. — Возраст… Но все-таки как-то не по себе, когда вот так, на камни… без парашюта, без ничего… Даже без штанов!

Он зябко передернул плечами. Мрак заорал:

— Ты еще скажи: без галстука!.. Но ты жив?

— Да разве это жизнь, — ответил Олег тоскливо.

 — Даже часы не успеваю поносить… На штамповку перейти, что ли? Нельзя, имидж не тот. Кропоткина упустили…

— А в джипе кто?

— Нормальные современные офицеры… Как только началась стрельба, солдат бросили, а сами — руки в ноги!.. Это не на высоте в десять тысяч метров нажимать рычаг бомболюка…"

"Скривившись, ухватил горстью окровавленные лохмотья, что еще кое-где висели на его теле, скорее прилипнув к засохшей крови, чем скрепленные друг с другом, сгреб, отшвырнул брезгливо. Лицо оставалось несчастным, печальным, а в глазах была прежняя тоска мирного волхва, которому бы в пещеру — и мечтать, мечтать… это он называл мыслить о Высоком, а вместо этого приходится от кого-то бегать, прятаться, а иногда, когда уж совсем зажат в угол и бежать некуда — отмахиваться.

Мрак невольно оглянулся на страшное зарево, что воспламенило половину неба. Да, загнанный в угол волхв как-то отмахнулся. Как все они, неумехи, — неловко и неточно. Обидчику в зубы не попал, тот ушел. А на то, что там горит и кое-где даже ползает, — стоит ли обращать внимание мудрому и возвышенному волхву, который думает о Высоком? И обо всем человечестве разом, не размениваясь на племена и народы.

— Я люблю тебя, Олег, — сказал Мрак с чувством. — Так бы и удавил собственными руками, настолько люблю. Только Тарх мог еще так же… удивить. Как только я вас обоих не прикончил по дороге?

— Да, — сказал Олег, — а сколько дорог прошли… Мрак, надо убираться. Уже солнце поднимается! Скоро наши женщины проснутся. Да и сюда могут прилететь… разные.

Мрак протянул ему руку, Олег поднялся легко, даже не пошатнулся.