А через три вбежали прапорщик Станов и лейтенант Якутова.

— Ты чего опять натворил⁈ — она схватила меня за грудки. — Убью, паскуда!

Я быстро пересказал случившееся. Лейтенант тут же отпустила и даже поправила на мне замявшуюся форму.

— Молодец, Горюнов!

— Ещё какой! — подтвердил преподаватель. — От момента начала инцидента до его конца прошло всего три секунды. И за это время курсанту пришлось не только понять, кто перед ним, но и ликвидировать угрозу. А уж оборотня в рукопашную…

— Она оборотень? — хрипло перебил его я, уже снявший с горла руку, но ещё не до конца оклемавшийся от железной хватки противницы.

— Самая натуральная, курсант Горюнов. И очень странно, что приняла свой истинный облик просто так, без веской причины.

— Не вижу ничего странного. Молодая ещё, свежесделанная. У них бывает нестабильный облик, — пояснил Станов.

— Не думаю, что всё так просто, — возразила ему Якутина. — И насчёт молодости этой твари тоже готова поспорить.

— Согласен с вами, госпожа лейтенант, — согласился с ней преподаватель. — После завершения третьего курса Карамзина вместе с частью своих одногруппников была сразу направлена сюда.

То есть последние десять месяцев жила на казарменном положении, у всех на виду. За такой срок оборотень полностью становится сложившимся.

И я не уверен, что её обработали в этом году. Могли ещё до поступления в военное училище или во время каникул. Это, сами понимаете, значительно увеличивает возраст оборотня. Непонятно, почему Карамзина так себя повела именно сейчас. Думаю, что СБ разберётся в этом вопросе лучше нас с вами.

Вспомни про сб-шников, и они появятся. Меня отвели в «хитрый домик» и долго, с удовольствием допрашивали, заставляя чуть ли не по секундам вспоминать не только сам бой, но и весь день.

Уверен, что крутят всех, кто был в контакте со мной или присутствовал свидетелем в классе.

Примечательно, что мой допрос вёл уже знакомый следователь Комов, который ранее допрашивал в частной клинике. Когда из меня выжали всё, что можно, я прямо спросил у него:

— Илья Сергеевич, Вы оказались рядом, хотя обучаюсь теперь далеко от столицы. Напрашивается подозрение, что ведёте моё дело до сих пор.

— Не так, Горюнов. Я курирую вас от своего ведомства. Или вы думаете, что подобную странную личность отпустим в свободное плавание?

— Я удивлён, что вообще отпустили.

— Вот видите, сами всё понимаете. Просто раньше наблюдал, так сказать, на расстоянии. Что будет дальше, не знаю. Ваш новый талант перекрыл все остальные, хотя теперь полностью уверен, что к оборотням вы никакого отношения не имеете… Извините, имеете! — сам себя одёрнул Комов. — У меня сложилось чёткое впечатление, что это благодаря вам произошло развоплощение курсантки Карамзиной. Вы как-то воздействовали на неё.

— Вряд ли.