Он быстро выскочил и, также быстро вернувшись, по-уставному ответил:

- Господин младший сержант! Приказание выполнено. Жертв и разрушений нет.

От его шуточки все немного расслабились, и разговор стал проходить менее напряжённо.

- Странно, парни, - задумчиво произнёс я, почесав затылок. - Обычно же так друг друга ощущают в Круге. Раз сейчас вы не в нём, то нужно…

- Вообще-то в нём, - перебил меня Пушкин.

- То есть как? Я его не чувствую.

- Мы побоялись его разрывать. А вдруг нельзя? Тогда все угробимся.

- Срочно выходите в нормальное состояние. Вам же восстанавливаться надо.

- Да мы как-то и не устаём теперь.

- Это приказ!

Через несколько секунд бойцы всё-таки решились его исполнить. Судя по всеобщему вздоху облегчения, уже разорвали связь и довольны, что остались живыми.

- Ну? Что новенького испытываете?

- Знаешь… А нормально! - довольно произнёс Морячок. - Тело только моё и никаких пердунов не ощущаю, как самоё себя.

- И я не ощущаю, особенно пердунов старых, - тут же сделал ответочку Жир. - И впервые нет никакой боли со слабостью! Барон! Ты реально нас, что ли, вылечил?!

- Фигня вопрос, - скромно ответил я, присвоив себе всю славу Чаха.

- Хороший командир должен заботиться о своих подчинённых. Даже если они и мудаковатого типа.

- Качать командира! - истошно завопил Астроном, не в силах оправиться от переполнявших его эмоций.

Да. Про мудаковатых я верно заметил. Правда, забыл приписать к ним себя. Повинуясь всеобщему порыву, орлёлики подхватили меня на руки. Довольный собой, решил не сопротивляться. Ну а что? Сам же чуть не подох, отдавая всю энергию лечившему их Чаху. Имею право на минутку славы.

Жаль, что эта минутка закончилась на первом же броске.

Никто не учёл низкий потолок, и я впечатался в него довольной мордой со всего размаху. Бойцы тоже моментально оценили, какой просчёт допустили, и растерянно замерли. Лучше бы затупили немного. Хотя они и так затупили, забыв поймать меня. Я грохнулся на пол, пребольно шибанувшись затылком и копчиком о деревянный настил. Лежу, смотрю на ботинки около своего носа и понимаю, что начинаю звереть.

- Строится, ляди… - как можно миролюбивее прошипел, досчитав до десяти.

Наверное, нужно было считать до ста, а то, кажется, никто не поверил в беззлобность командирскую.

Так ломанулись к выходу, что чуть не затоптали. С кряхтением поднявшись, помотал головой, утёр окровавленный нос и, прихрамывая, поплёлся за тварями из шестого отделения."

"- Ввожу новое правило для группы, - почёсывая ушибленный копчик, произнёс я. - Благодарность к господину младшему сержанту Горюнову отныне выражать исключительно на расстоянии. Искренней улыбкой, низким раболепным поклоном до земли или хоровым восхвалением моих замечательных человеческих качеств.