— Джудит, послушай меня, — стал он увещевать ее — Я сейчас отцеплю твои руки и опущу тебя на землю. Доверься мне Не бойся.

Но стоило ему оторвать руки Джудит от ветки, как она тут же схватилась за его плечо. Перегнувшись через ветку, он опустил Джудит на землю и спрыгнул сам Гевин прижал ее к себе и почувствовал, как она дрожит. Она не отпускала его от себя, продолжая отчаянно цепляться за его руку.

— Успокойся, — шептал он и гладил ее по голове. — Ты в безопасности Колени Джудит подогнулись, и Гевин, подхватив ее, направился к старому пню Сев, он стал баюкать ее, как ребенка.

Он совсем не умел обращаться с женщинами в другой обстановке, кроме постели, а тем более с детьми, однако догадывался, что причина ее страха кроется в чем-то необычном.

Он нежно прижимал ее к себе, стараясь при этом не сделать ей больно. Убрав с лица волосы, он увидел, что ее лоб покрылся испариной. Если бы кто-нибудь сказал ему, что человек может испытать такой смертельный ужас на высоте всего в несколько футов, он рассмеялся бы, но сейчас ему было не до смеха. Джудит была охвачена совершенно реальным страхом, и сердце Гевина сжималось при виде ее страданий.

Ее крохотное тело сотрясала дрожь, дыхание судорожно вырывалось из груди, и Гевин понял, что должен как можно скорее вернуть ей ощущение безопасности. Он запел, сначала тихо, не уделяя особого внимания словам. Его голос звучал низко и мягко. Он пел о любви, о рыцаре, вернувшемся из крестового похода и встретившемся с любимой, которая верно ждала его все это время.

Постепенно Джудит начала расслабляться. Она уже не так крепко держала Гевина за руку. Уткнувшись в ее волосы, он продолжал напевать. Дыхание Джудит выровнялось, она подняла голову и тут же попыталась оттолкнуть его, но Гевин не выпустил ее.

Ее потребность в нем вселила в него какую-то непонятную уверенность в себе, хотя он терпеть не мог, когда женщины висли на нем — Тебе может показаться, что я самая настоящая дура, — еле слышно проговорила она. Гевин промолчал. — Я не люблю высоты, — добавила она.

Он улыбнулся и прижал ее к себе."

"— Я догадался об этом, — ответил он. — Осмелюсь заметить, что «не люблю» — это слишком мягко сказано. Почему ты боишься высоты? — Он был страшно рад тому, что она пришла в себя.

Поэтому его удивило то, что ее тело опять напряглось. — Что я такого сказал? Не сердись.

— Я не сержусь, — печально проговорила она, опять расслабляясь и умащиваясь у него на коленях. — Просто мне не хочется вспоминать об отце — вот и все.

Гевин прижал ее голову к плечу.

— Расскажи мне об этом, — совершенно серьезно попросил он.

Когда Джудит наконец заговорила, ее голос звучал так тихо, что он с трудом расслышал ее.

— Я мало что помню — во мне остался только страх.