Днем путник мог бы проехать мимо и не заметить их прибежища, а ночью тени превращали его в бархатную шкатулку, только достаточно большую, чтобы хранить в ней истинную драгоценность.

Гевин познакомился с Элис на свадьбе одной из ее сестер. Хотя Монтгомери и Вейлансы были соседями, они редко навещали друг друга. Отец Элис был самым настоящим пьяницей. Его совсем не заботило, в каком состоянии поместье; он жил — и заставлял так жить и свою жену, и пятерых дочерей — в полной нищете, подобно крепостному. Гевин присутствовал на свадьбе исключительно из чувства долга, как представитель своей семьи. Его трое братьев отказались идти.

Среди этого сброда Гевин увидел Элис — его красивую, непорочную Элис. Он сначала даже не поверил, что она — одна из сестер Вейланс, толстых, непривлекательных девиц. Ее одежда была сшита из дорогой ткани, манеры свидетельствовали об утонченности, ее красота…

Он сел и, подобно другим молодым людям, устремил на нее взгляд. Она была само совершенство: блондинка с синими глазами и очаровательным ротиком. Гевина так и распирало от желания заставить эти губки растянуться в улыбке. Именно тогда, еще до того как он заговорил с ней, он понял, что влюбился. Позже ему пришлось пробираться через толпу мужчин, чтобы добраться до Элис. Казалось, его напористость ошеломила девушку. Ее опущенные долу глаза, ее нежный, тихий голосок околдовали его. Она была так застенчива, так сдержанна, что едва нашла в себе силы ответить на его вопросы. Элис была всем — и даже больше, чем всем, — о чем он мог мечтать. Она была скромна, как» девственница, и в то же время в ней чувствовалась истинная женщина.

В тот же вечер он сделал ей предложение. Она устремила на него изумленный взгляд, ее глаза горели, как сапфиры. Потом она опустила голову и пробормотала что-то насчет необходимости поговорить с отцом. На следующий день Гевин отправился к этому пьянчуге и попросил отдать Элис ему в жены, но Николае принялся нести какую-то чепуху о том, что мать не может жить без своей дочери. Он все время запинался, и создавалось впечатление, будто он произносит заученную речь. Никакие доводы Гевина не смогли переубедить его.

Когда Гевин покидал замок Вейлансов, его переполняли презрение к опустившемуся старику и ярость к самому себе из-за того, что ему не удалось получить женщину, которую он так страстно желал. Он был уже на значительном расстоянии от поместья, когда увидел Элис. Она ехала с непокрытой головой, отблески заходящего солнца играли на темно-синем бархатном платье, подчеркивавшем необычный цвет ее глаз. Она с беспокойством спросила, какой ответ дал отец. Все еще охваченный гневом, Гевин пересказал разговор, но тут увидел слезы в ее глазах.