Скажи, она полностью завладела твоим сердцем? Неужели мне ничего не осталось?

— Я уже говорил тебе, Элис, что ты всегда будешь жить в моем сердце. Ты должна смириться.

Элис улыбнулась, ее глаза стали наполняться слезами.

— Неужели я должна принять такой удар со стойкостью, присущей мужчинам? Но Гевин, я всего лишь женщина, слабая и ранимая. Возможно, твое чувство ко мне остыло, но моя душа воспылала к тебе еще более сильной страстью, когда я вновь увидела тебя. Ты хоть знаешь, во что превратилась моя жизнь с Эдмундом? Он обращался со мной как со служанкой, запирал меня в комнате.

— Элис…

— А не догадываешься почему? Потому что на твоей свадьбе он следил за нами. Да, он видел, как мы ушли в сад. Он знал, когда мы с тобой оставались одни в твоей палатке. Помнишь, как ты целовал меня на следующее утро после свадьбы? — Гевин кивнул. Ему было неприятно слушать ее признания. — За то время, что мы были женаты, он не упустил ни одной возможности напомнить мне о наших с тобой встречах. Но я все терпела, чуть ли не с радостью, потому что знала, что ты любишь меня. Каждую ночь я проводила в мечтах о тебе, о твоей любви ко мне.

— Элис, ты должна остановиться.

— Скажи, — еле слышно произнесла она, — ты хоть раз вспоминал обо мне?

— Да, — искренне ответил он. — В первое время. Но Джудит — замечательная женщина, добрая и ласковая. Я никогда не предполагал, что полюблю ее. Ведь, как тебе известно, я женился на ней ради ее земель.

Элис вздохнула.

— Что же мне делать? Мое сердце отдано тебе, так было всегда, так и будет.

— Элис, это ни к чему не приведет. Между нами все кончено. Я женат и люблю свою жену.

— Ты так холоден со мной. — Элис коснулась его руки, потом погладила плечо. — Когда-то ты был совсем другим."

"Гевин хорошо помнил свои встречи с Элис. Он был ослеплен и свято верил, что любовь должна проявляться именно так, как у Элис. Теперь же, когда он познал неистовую в своей страсти Джудит, ему было неприятно даже думать о близости с Элис. Он не забыл, какое отвращение она испытывала к его прикосновениям. Нет, их близость с Элис было примитивным совокуплением, просто животной похотью, ничем иным.

Элис не поняла, что выражает лицо Гевина. Она продолжала гладить его, но когда ее рука скользнула к его шее, он резко встал. Элис, решившая, что ее прикосновение возбудило в нем желание, тоже поднялась и, прижавшись к нему всем телом, обняла его.

— Я вижу, что ты ничего не забыл, — прошептала она, подставляя ему лицо для поцелуя. Гевин осторожно отстранил ее от себя.

— Нет, Элис.

Она злобно посмотрела на него, ее руки непроизвольно сжались в кулаки.