Да, она много слышала о предстоящих празднествах, однако ничего не было сказано о самой Джудит Риведун. Она казалась бесплотным существом, чем-то безликим, просто именем. Две недели назад Элис пришло в голову нанять шпиона, чтобы тот выяснил, что собой представляет эта призрачная Джудит. Элис должна была знать, с кем ей предстоит бороться. Она велела Иле в любое время дня или ночи сообщить ей о приезде этого человека.

Сердце ее бешено стучало, когда она бежала по тропинке. Эта Джудит — отвратительная жаба, убеждала себя Элис. Она должна быть такой.

— О моя госпожа, — проговорил нанятый ею человек, — ваша красота затмевает луну. — Он приник к ее руке поцелуем.

Он вызывал у Элис отвращение, но ведь из тех, кто согласился бы выполнить ее поручение, он был единственным, имевшим доступ в семейство Риведунов. Цена, которую Элис пришлось заплатить ему, была непомерной. С самого начала ей была противна его вкрадчивость и елейность, но физическая близость с ним оставила у нее, по крайней мере, совершенно другие впечатления. Интересно, спросила она себя, неужели у всех мужчин внешность так не соответствует их способностям?

— Какие новости? — нетерпеливо спросила Элис, поспешно отдернув руку. — Ты видел ее?

— Только… на расстоянии…

— На расстоянии? Так видел или нет? — настаивала Элис, пристально глядя ему в глаза.

— Да, видел, — решительно ответил он. — Но ее очень тщательно охраняют.

Ему хотелось угодить этой красивой блондинке, поэтому он должен скрывать правду. Он действительно видел Джудит Риведун, но издали, когда она выезжала из дома в сопровождении нескольких женщин. Он даже не был уверен, кто из них наследница большого состояния.

— Почему ее охраняют? Она что, слаба рассудком, и ее боятся оставить одну?

Внезапно его охватил страх перед этой женщиной, так пристрастно допрашивающей его. Ее синие глаза излучали силу.

— Есть кое-какие слухи. Она появляется только в обществе матери и нянек. Она всю жизнь провела в женском окружении, ее готовили к службе церкви.

— Церкви? — Элис почувствовала, как напряжение отпускает ее. Она знала, что, если в богатой семье рождалась слабоумная или искалеченная девочка, малышку отдавали в монастырь, где о ней заботились монахини. Это успокоило ее. — Значит, ты считаешь, что она не в своем уме или у нее врожденное уродство?

— А почему еще, моя госпожа, ее всю жизнь держали бы взаперти? Роберт Риведун очень жесткий человек. Его жена хромает с тех пор, как он сбросил ее с лестницы. Он бы не хотел, чтобы весь мир узнал о том, что у него не дочь, а чудовище.

— Но ведь ты не уверен, что именно поэтому ее прячут?

Он улыбнулся, почувствовав себя в безопасности.