И дальше всегда происходило одно и то же — ворота со звонки скрипом распахнулись, открыв взору совершенно пустой двор. И собеседник куда-то исчез, послышался лишь его голос.

— Загоняйте арбу.

Ибрагим обернулся. Странно, погонщик вел ишака под узцы, втянув голову в плечи, шагал так, будто его ноги вдруг разучились сгибаться в коленях.

— Стойте! — вновь прозвучал скрипучий голос невидимого собеседника.

Осел замер, казалось, сам, до команды погонщика.

Тут же во двор выбежали двое мужчин с лицами, закутанными на манер пустынных кочевников. Легко сняли сундук, словно тот был не тяжелее пуховой подушки, и тут же утащили в дом.

А погонщик столь же шустро уволок ишака куда-то на улицу, напрочь забыв об обещанном динарии.

Однако!

Впрочем, кто знает, какие в Умирающем городе обычаи. Во всяком случае, Ибрагиму впервые потребовалась помощь в доставке посланий на этот двор, раньше вполне хватало собственных рук."

"С другой стороны, деньги сэкономлены, и это радует. Осталось получить свое. Для этого следует пройти в ту же дверь, куда только что занесли сундук.

Ворота? Ого, они уже закрыты, и совершенно беззвучно. Ловко. Ну что же, вперед. Открываем дверь, входим. Обычный здесь полумрак, едва разбавленный светом единственной лампы, горящей неярким чадящим огнем, уютная прохлада. И пустота, даже только что привезенного сундука нет. Куда его утащили? Да какая разница.

Прямо посреди комнаты, как и всегда, одиноко стоит непривычный для Магриба стул. Как всегда садимся, ждем.

— Здравствуй, Ибрагим! — раздался голос. Не скрипучей, как раньше. Моложе, хотя и откровенно не юношеский. Обычно таким говорят крепкие сорокалетние мужчины. — Давненько не виделись.

— Да, уважаемый, последняя поездка оказалась долгой.

— Но удачной для нас обоих. Я получил важные известия от наших братьев, а ты — хороший заработок. И еще получишь, как обычно. А сейчас… что нового видели твои глаза, слышали твои уши?

Обычный вопрос, Ибрагим слышит его каждый раз, когда приходит в этот дом. А вот ответ, он обычным быть не может. В первый раз молодой Ибрагим стал рассказывать о красоте Багдада, величии дворца эмира и богатстве тамошнего рынка. В ответ услышал горестные вздохи и тихое причитание собеседника о глупости и даже никчемности человека, на которого, оказывается, были возложены такие большие надежды…

И то ли сами мысли прояснились, выстроились в ровные ряды, то ли сам Всевышний сжалился и привел их в порядок, но вдруг стало очевидно, что ничего нового для себя Старец горы не услышал. Какое ему дело до красот и богатств? Разве такие пустяки интересуют этого воистину великого человека? Тогда что? Да очевидно же, как только раньше об этом не догадался! Разумеется, судьбы братьев и сестер по вере. Что делает их жизнь лучше, а что, наоборот, тяжелее.