— В машину, — был дан короткий приказ Кравцова, который распахнул передо мной заднюю дверь внедорожника и ждал, когда я подойду.

Вздохнув, я покорно подошла и забралась внутрь, складывая руки на коленях.

— Пристегнись, — бросил мужчина и тут же захлопнул дверцу, обходя капот и садясь за руль.

Я все еще отказывалась верить в то, что буду жить под одной крышей с этим чудовищем. Конечно, я могла возмутиться, послать его подальше, но я старалась мыслить здраво и понимала, что сама не за что не справлюсь с нависшими над моей головой проблемами. Я ничего толком не понимала в ресторанном бизнесе и, скорее всего, без вмешательства специалиста он обанкротится за пару месяцев. И если учеба в университете полностью оплачена, то вот дом ежемесячно требовал кучу затрат, а за неуплату его могут запросто отобрать. К тому же мне вообще не у кого просить помощи — ближайших родственников у меня нет, а дальним я не нужна… остается только Борис Кравцов и его раздутое до небес самомнение. Тяжело признавать, но я теперь сирота.

Когда я отвернулась от окна и посмотрела на себя в зеркало заднего вида, то Борис тоже поднял глаза, и мы встретились с ним взглядами. Это длилось всего мгновение, но этого было достаточно для того чтобы нервно вздрогнуть и отвернуться.

Я наблюдала за тем, как мимо проносились магазины, люди, машины и все были заняты своими делами, никому не было дела до маленькой девочки, потерявшей сегодня своего отца.

Когда Борис привез меня домой и буквально под конвоем завел внутрь, где топтались полицейские, я едва не захлебнулась от подступающей к горлу паники. Кто-то пытался допросить меня, но Кравцов им не позволил, загородив меня собой, а позже и вовсе выставил посторонних за дверь.

— Послезавтра похороны, — сухо проговорил он, когда мы с Марией Николаевной сидели на кухне. — От тебя требуется только присутствие. С ректором я договорился, на учебу вернешься, когда будешь готова, — мужчина перевел взгляд на домоправительницу. — Вы теперь будете работать у меня, — и, не дождавшись от нас какой либо реакции, Кравцов развернулся и пошел прочь из дома, только его и видели.

— Викуша, милая! — женщина смотрела на побледневшую меня и прижимала ладони к груди. — Как же Александр Валерьевич мог доверить тебя этому человеку?

Да я и сама не раз задавалась этим вопросом, но найти объяснений не могла.

— Не знаю, Мария Николаевна, — тихо проговорила я, не сводя глаз с чашки, в которой уже давно остыл зеленый чай. — Вы простите, но я хочу побыть одна, — и поднялась, направляясь в свою комнату.

Чувствовала я себя странно — домоправительница дала какое-то успокоительное средство, после которого я совсем не испытывала эмоций.