Тысячи падали в карман этого мерзавца. Прозектор в морге мне объяснил, что сосуды у мужика все бляшками забиты. Он не от удара умер, а от жадности и дурости!

– Антипин упал при нас на пол, – поморщился я, – потом изобразил потерю памяти.

Веня хлопнул себя ладонью по колену.

– Вот! Как только ему пытались хвост прищемить, он живо спектакль устраивал. Один раз так ловко припадок эпилепсии изобразил, что даже я испугался. Да только после приступа любой болячки он на следующий день бодрячком выглядел, на аппетит не жаловался, ел, пил, гулял в свое удовольствие. И, повторяю, только о себе думал, мысли о том, что детям новые ботинки нужны, а жене шуба, его не грызли. Свободный полет! Никакого груза, ни морального, ни материального. Доигрался! Прикидывался больным – и умер. Жил Вадим в квартире, которая ранее принадлежала моей матери, а по завещанию досталась мне, это небольшая двушка. Он несколько раз намекал, что хочет жить с Ирой в одном доме, в нашем подъезде трешка давно на продажу выставлена, да никак своего владельца не найдет по причине цены. И вообще Вадим мечтал иметь загородный особняк. Но я не реагировал на такие заявления. Хватит того, что он получал. Да и кто он такой? Бывший муж Ирки? Нашлась родня, тьфу!

Веня посмотрел на Бориса:

– Попросите повара кофе сварить.

Батлер встал.

– Вам какой? Капучино? Латте?

– Эспрессо, – попросил Бобров.

Боря ушел.

– Ты ему доверяешь? – неожиданно осведомился друг детства.

– Целиком и полностью, – ответил я.

– Завидую, – вздохнул Бобров, – у меня такого человека нет.

– А супруга? – спросил я и крикнул: – Борис, вернитесь, наш гость передумал пить кофе.

Батлер снова оказался в кабинете."

"– Жена, – повторил Веня, – ну да. Только ей всего не расскажешь. Значит, поехал я туда, где жил Вадим. Документы его понадобились, паспорт, хоронить мужика надо. И что я увидел? Бардак в квартире!

– Не каждый человек аккуратен, – заметил Борис.

– О, – поднял указательный палец Вадим, – в точку! Но Вадим был зануднее всех зануд! Он, когда к нам в гости заходил, ботинки в холле ставил ровненько: пятка к пятке, носок к носку. А на кухне на полке все чашки ручками в одну сторону поворачивал. Жену это просто бесило. Еще полотенца в гостевой ванной как по линеечке складывал.

– Может, он просто убрать не успел? – предположил я. – И, если память мне не изменяет, ты недавно назвал Вадима грязнулей.

– Моральным, да, – кивнул Гога, – нечистоплотный был тип. В остальном – он зануда и франт. Вечно у Ирки новые шмотки выпрашивал. Еще ныл постоянно: «Район неблагополучный, гастарбайтеров полно, русского лица не видно. Взломают двушку, сопрут все. Приличные люди давно отсюда смылись. Опасно здесь жить». Понимаете?

Борис улыбнулся:

– Прямой намек на смену жилья.