Сейчас он в футболке. Белоснежной такой, с треугольным вырезом. Хорошо видно натренированные руки забитые цветными рисунками. На них нет живого места, так же, как и на груди, по крайней мере, на той ее части, что выглядывает из-под футболки. Если мне не изменяет память, то он весь разрисован: грудь, пресс, спина, руки. И в первый раз я увидела это вчера, у бассейна, там он был лишь подпоясан полотенцем. До этого даже представить не могла, что все эти наколки скрываются под дорогим костюмом с галстуком.

– Так что? – Алекс начинает первым. – Ничего не хочешь нам рассказать? – он выглядит озадаченным.

Зелёные глаза внимательно смотрят на меня в ожидании ответа.

– Я уже все сказала, – отворачиваюсь от настойчивого взгляда. – Вы зря пришли.

– Хм, – теперь уже подключается брат-раздолбай, – встречал я в своей жизни парочку девственниц, так не одна из них не рыдала, увидев мой член, – он усмехается.

– Дэн, не напоминай, – вступается за меня старший. – Но, в целом, я согласен с ним, Валерия. Тебе же было хорошо с нами, не отрицай. И факт твоей девственности никак не мог стать причиной подобного поведения.

Обычно, в состоянии сильного возбуждения, как было у тебя, даже девственницы забывают о всех своих страхах. Так что признавайся, Веснушка!

Я тяжело вздыхаю. Нужно что-то придумать. Какой-то план. Рассказать ерунду или вовсе настаивать на том, что никаких тайн я не скрываю.

В комнате повисает нездоровая тишина. Она тяжелая. Давит на меня, нагнетая. Мысли не идут. Даже маломальский обман никак не хочет рождаться в моей голове.

– Может, стоит напомнить ей... Залезть под платье, чтобы стала сговорчивее, – Дэн поднимается с кресла.

– Прекрати! –Алекс осаживает брата негодующим взглядом. – Лера и так нам все расскажет. Правда, Веснушка? Мы с Дэном никуда не спешим...Можем тут хоть весь день просидеть. Вид из окна у тебя классный – будет чем заняться.

Игра «хороший-плохой полицейский» в исполнении братьев действует. На мгновение мне начинает казаться, что, может, стоит признаться? Я никогда и никому об этом не рассказывала. За два года ни слова не проронила. Мать бы убила меня! Грозилась сдать в психушку, если я снова начну нести «подобный бред».

А сейчас... Что, если мне станет легче?!

В психологии вроде есть такой приём, когда люди делятся переживаниями и страхами в группах, рассказывают о своих проблемах совершенно незнакомым людям, в которых находят поддержку. Может, и мне стоит воспользоваться такой практикой, только в более узком кругу?!

– Веснууушка, – затягивает Дэн с интонацией маньяка-убийцы из фильмов ужасов.

– Ну, хорошо! Хорошо! – сдаюсь я. – Вы правда хотите знать? – на всякий случай уточняю я.

– Конечно, Лера, – уверяет Алекс.