Не хочу думать о своей семье, матери, которая отвернулась от меня, отчиме, сводных братьях, там вообще все сложно, даже мерзко и грязно.

— А ты помнишь Свята Воскресенского? Да, конечно, помнишь, у вас же был роман?

— Нет, у нас ничего не было.

— Да как же не было? Он ведь спорил с ребятами на твою девственность и выиграл.

— Выиграл? Это когда такое было?

Состояние, слегка близкое к шоковому, хотя прошло столько лет и мне абсолютно все равно, что там случилось, и кто на кого спорил. Но просто интересно, до какой степени может еще опуститься человек в своей подлости?

— Извини, лишнего сказала.

Принесли наш кофе, Снежана отпила глоток.

— Так вот, Воскресенский в столице какой-то важный банковский сотрудник, папашка ему филиал скоро подарит.

— Снежан, так я не поняла, что был за спор?"

"Подвинулась ближе, любопытство взяло верх. Хотя не понимаю, зачем мне это надо? Разговор с одноклассницей, которая меня открыто презирала.

— Ой, ну блин, Саш, это все детские забавы, что сейчас-то вспоминать? Дурак и Воскресенский, и его пацаны, поспорил, мол, девственности тебя лишит, и лишил.

— Кто? Святослав?

— Ну. На выпускном.

— Он не лишал меня девственности, Снежан, моим первым мужчиной точно был не он.

— Да? Ну, я же говорю, детские забавы.

Снежана мнется, ей явно неудобно и неуютно, отводит глаза, крутит пальцами чашку с кофе.

— Слушай, что расскажу, только никому.

Сижу, оглушенная предыдущей новостью, а она хочет вывалить на меня еще что-то. Вот не виделись мы семь лет, и не видеться бы дальше.

– У нас в городе раз в два месяца приводится аукцион, я тут сегодня именно по этому поводу была, обсуждали дату и время.

— Что продаете? Картины?

— Девственность.

— Шутишь?

— Девушки очень выгодно и очень дорого продают себя богатым мужчинам. Там у них свои заморочки: кто зациклен на невинности, кто просто решил вспомнить молодость, кто таким образом делает подарок партнерам.

— Ужасно. Торговля живым товаром у нас в городе?

— Так это дело добровольное, никто никого не принуждает и не ворует в подворотнях. Девушки приходят сами, мужчины их оценивают и делают ставки.

— И дорого?

В голове идея, догадка загорелась яркой лампочкой.

— Мне нельзя присутствовать на аукционе, только девушка, потенциальные покупатели её невинности и администратор. Я, как гинеколог, подтверждаю их невинность.

— Хоть примерно за сколько можно ее продать?

— Миллион, два, может, больше.

— Рублей?

— Конечно.

— А деньги дают сразу?

— Нет, часть уходит на счет в течение часа, а вторая половина только через двадцать четыре часа после того, как мужчина убедится в качестве товара.

Снежана, сама того не зная, подкинула идею. Мне, по сути, терять особо нечего, кроме дочери, за которую я готова отдать что угодно и лечь под кого угодно.