А если ты не будешь делать то, что я говорю, о чем, заметь, я прошу тебя по-хорошему, то твою дочку по праву кровного родства буду воспитывать я.

— Вы в своем уме?

— Я — да, а вот у тебя может случиться нервный срыв, или ты вдруг станешь наркоманкой. Если учесть круг твоего общения, то все может быть. Лишение родительских прав, вся эта бюрократическая и коррупционная суета отнимает слишком много времени, и поверь, мне не доставит удовольствия. И это все происходит с теми людьми, которые не умеют договариваться и использовать свой шанс.

Воздух разом вышел из моих легких. Кажется, кровь перестала бежать по венам, а сердце остановилось. Я так отчетливо представила картинку, как это животное забирает и воспитывает Ангелину, и она совсем забывает обо мне. По щеке катится слеза, а я все смотрю в глаза своего биологического отца и жалею, что я его дочь.

— С мамой того мальчика, Артёма, вы поступили так же? Он ваш сын, а его мать не стала жить по вашим правилам?

— Умная девочка. Ну, что ты, не плачь.

Чернов улыбается, у него так быстро меняется настроение и тон, что становится еще страшнее. Жадно глотаю ртом воздух, все это он может сделать запросто, заместитель губернатора не своими, так чужими руками ломает всем судьбы, идет по головам. Даже не знаю, кто может ему противостоять?"

"Сафронов, кажется, не замечает нас, что-то пишет в телефоне, ерзает на стуле. Он наглядный пример того, как можно подчинить своей воле, посадить на наркотики, пообещать власть, ведь он собрался баллотироваться в думу города.

Вокруг одни мрази.

Снова накатывает тошнота, отодвигаю нетронутое мясо, хочу выпить воды, но не решаюсь. Но ведь они не оставят меня здесь, не бросят? Они придут за мной?

— Не думаю, что ты им так дорога. Что там за история с аукционом? Тебя реально купил Шумилов? — Чернов читает мои мысли.

— Да, все верно. Вы так и не сказали, чего мы ждем и зачем играем тут в семейный ужин?

— Я же сказал, сидим, кушаем, ты останешься здесь на некоторое время, пока сама знаешь, кто не станут более сговорчивыми. Это игры взрослых мальчиков, не стоит забывать.

— Считаете, это удачный шантаж? Я всего лишь их любовница, которую они трахают и за которую заплатили много денег, — все это звучит грубо и обидно, но остается фактом.

— Шлюха шлюхе рознь, в истории бывали и такие, ради которых правители жертвовали многим.

— Не мой вариант. У нас соглашение, сделка, то время, пока они оплачивают лечение моей дочери, я сплю с ними. Ничего большего, никаких чувств и эмоций.

Чернов снова смотрит изучающе, легкий прищур глаз, стараюсь выглядеть естественно, но выходит плохо, сама это понимаю.

— Любовь слепа, а еще безрассудна.

— Вам откуда знать?

Чернов не ответил, в комнату зашел мужчина, за ним еще двое.