Я не хочу, чтобы посторонний человек оставался там один, – пояснил Соловьев, испытывая внезапную неловкость от собственной подозрительности.

– А у тебя там мировые секреты? Или несметные сокровища?

– Ни в коем случае, – рассмеялся он. – Просто не люблю… Не знаю даже, как это объяснить. Не люблю, и все.

– Бывает, – кивнула Настя.

На кухне она сварила кофе, и они снова вернулись в гостиную. Разговор не клеился, и Соловьев недоуменно размышлял о том, почему так настойчиво просил ее вчера приехать и откуда взялась у него уверенность, что он скучает по Анастасии. Вчера скучал, это верно, и сегодня утром тоже, ждал ее приезда, радовался.

А вот она здесь, и разговаривать вроде бы не о чем. Или дело все в том, что она не расположена к разговору? Устала, расстроена, сердита? Просто удивительно, как сильно она изменилась. Тогда, много лет назад, она была вся открыта ему навстречу и оттого понятна и проста. А сейчас он совершенно не понимает ни мыслей ее, ни побуждений. И даже не знает, о чем с ней разговаривать.

– Ты прочитала мою книгу? – спросил он, чтобы хоть как-то поддержать увядающий разговор.

Настя сразу оживилась, и это показалось Соловьеву хорошим признаком.

– Да. Отлично, просто отлично. Я никогда не предполагала, что восточный детективный роман может быть таким захватывающим. Я полночи не спала – не могла оторваться. Правда, иногда мне казалось, что я это уже где-то читала.

– Не может быть, – спокойно возразил он. – Эти вещи в России переводятся впервые.

– А не в России? Могла я их прочитать на французском или английском?

– Вряд ли. Насколько я знаю, у «Шерхана» эксклюзивное право на произведения этих авторов. Впрочем, все может быть.

А что именно показалось тебе знакомым? Фабула?

– Нет, что-то такое… неуловимое. Знаешь, как слабый аромат. Наверное, я несу чушь, да? Разве у литературы может быть запах?

Соловьев с облегчением перевел дыхание. Разговор вошел в ту колею, по которой можно ехать долго без риска попасть в неприятность. О литературе он мог разговаривать часами, сутками, а тем более с Анастасией, которая была на редкость благодарным слушателем, деликатным оппонентом и тонким и умным собеседником. И разговор этот не грозил выйти на проблемы, обсуждения которых он хотел бы избежать.

Иногда в гостиной появлялся Андрей и почти сразу же снова исчезал в кабинете. Прошло почти полтора часа, когда из кабинета вышла Марина.

– Владимир Александрович, я нашла ваш вчерашний файл, мне нужно, чтобы вы посмотрели, насколько он испорчен. По характеру дефектов мне будет легче определить программу вируса.

– Извини, Настенька, я на минуту, – сказал Соловьев, разворачивая кресло.

* * *Она осталась в гостиной одна и сразу же почувствовала, как напряжение отпустило ее.