Мы с тобой не готовы. Я ведь объяснял тебе… В конце концов, если ты действительно меня любишь, ты должна подумать и о моих интересах. И не отказываться от помощи, даже если сама ты утратила интерес к делу.

Оксана встала, плотнее запахнула длинный шелковый халат с высокими разрезами, открывающими при каждом шаге красивые длинные ноги, и вышла в ванную. Тщательно умывшись холодной водой, она хотела было нанести на лицо питательный крем, но подумала, что жирный блеск кожи не украсит ее. «А пусть, – с внезапным отчаянием подумала она. – Я ему не нужна.

Он меня не хочет. Так какая разница, как я выгляжу? Чем хуже, тем лучше».

Выбрав из выстроенных на полочке кремов самый густой, она стянула волосы на затылке и скрепила их заколкой, туго повязала полиэтиленовую повязку, предохраняющую волосы от попадания на них крема, и наложила на все лицо жирный белый состав. Глаза по контрасту сразу стали казаться почти черными, сверкающими и огромными. Вызывающе вздернув подбородок и распрямив плечи, она вернулась в комнату, но Вадима там не обнаружила. Он был на кухне и, по обыкновению проявляя полную самостоятельность, готовился жарить яичницу с помидорами.

– На твою долю жарить? – спросил он, не оборачиваясь, когда услышал шаги Оксаны у себя за спиной.

– Да, будь добр, – ответила она ровно, будто и не плакала навзрыд совсем недавно.

Есть ей совсем не хотелось, но здоровый аппетит является свидетельством спокойствия духа, тогда как его отсутствие говорило бы о нервозности. Она дала слабину, это было непростительно, но что случилось – то случилось. Больше не случится. Во всяком случае, не на глазах у Вадима.

Налив себе еще одну порцию водки с тоником, она взяла сигарету и уселась на кухне, опершись затылком о стену и закрыв глаза. Все сразу стало скучно и неинтересно. Не нужно. Бессмысленно. Только теперь Оксана поняла, что острый интерес к Вадиму, желание быть с ним рядом, видеться с ним, разговаривать, вместе обсуждать и решать какие-то проблемы придавали смысл ее жизни. Она испытывала ни с чем не сравнимое удовольствие, когда подавляла в себе неприязнь к Есипову, преодолевала отвращение, ложась с ним в постель, потому что знала: это та цена, которую она платит за свою любовь.

И чем выше была эта цена, чем сильнее были подавляемые ею чувства, тем лучше, драгоценнее делалось для нее то, за что платилась такая высокая цена. Ведь понятно же, что дешевая ерунда не может стоить так дорого. Вадим придавал ее жизни вкус, цвет, насыщенность. Вадим заставлял ее думать, двигаться вперед, что-то изобретать, стараться, совершенствоваться, учиться чему-то. Ей хотелось нравиться ему. Ей хотелось, чтобы он ее одобрял и хвалил.