Он помог Богушанской встать, наклонился над человеком впереди. Это был Шторкин. Лейтенант замычал от его толчка.

– О-о-о… ёлки-моталки… Я ослеп!

– Тогда мы все ослепли, в кабине темно, подымайся.

Вербов помог и лейтенанту, нащупал спинку капитанского кресла, в слабом свете индикатора увидел, что Лобанов лежит верхней частью туловища на панели управления.

– Макс!

Капитан батиплава приподнялся, освобождая ещё три горящих индикатора, стало видно его жёлто-красное лицо.

Послышалось сопение, с губ Лобанова слетело тихое ругательство.

– Живой я, живой… На пульт грудью бросило… Рёбра, наверно, поломал.

– Надо было пристегнуть ремни безопасности, – послышался голос бортинженера Володи Пинчука.

Лобанов засмеялся, но закашлялся, простонал:

– В следующий раз так и сделаем. Иван?

– Тут я, – ответил моторист где-то из-под кресла.

– Слава богу! Инга, как вы там?

– Вашими молитвами, капитан, – мрачно ответила Богушанская. – Можно включить свет?

– Сейчас разберёмся.

Через несколько секунд в кабине зажёгся красный транспарант аварийного освещения.

Обменялись взглядами, оценивая состояние друг друга.

У Вербова имелась ссадина над бровью, сочившаяся кровью, но в остальном он чувствовал себя нормально.

Богушанская была без видимых повреждений, хотя потирала ушибленный бок.

Шторкин имел синяк под глазом и царапину на скуле. Он морщился и бережно прижимал к животу ушибленную руку.

Команде Лобанова досталось больше.

При рывке «Краба» их сначала впечатало в спинки ложементов, а затем бросило на панель управления, и лица всех троих представляли картину как после кулачной драки. Лобанов при этом потирал рукой грудь, на что обратила внимание Инга:

– Сильно ушиблись, капитан?

– Прилично, – согласился Максим.

– Рентген придётся ждать долго, – проворчал Вербов. – Ты действительно поломал рёбра?

– Дышать могу.

Инга протянула Лобанову тюбик с вольтареновой мазью.

– В аптечке только это, могу наложить повязку.

– Не стоит, товарищ майор, переживу, но за сочувствие спасибо."

"– Ладно, живы, и то хорошо! – констатировал Вербов. – Давайте определяться, где мы и что у нас работает.

– Стоим ровно на киле, – пробормотал Пинчук. – Такое впечатление, будто лодка в сухом доке.

Вербов и сам чувствовал, что воздух в кабине нагрет. Подумал: может, нас выбросило на поверхность океана?

– Макс, запусти систему обзора, осмотримся.

– Сначала запустим вентиляцию и регенерацию. Нас крепко тряхнуло, комп завис, не желает работать.

Бортинженер с треском вскрыл панель управления, включил фонарь, начал проверять работу блоков системы. Моторист присоединился к нему.

Лобанов оглянулся с весёлым оскалом.

– Всё, что нас не убивает, делает нас сильнее.