С такого легче сбить, но я не собираюсь наносить или получать таранные удары копьем, сейчас так не сражаются, зато позволяет, привстав на коротких стременах, рубить саблей на обе стороны, стрелять из лука вперед, влево и немного назад и демонстрировать приемы джигитовки, которые иногда могут спасти жизнь. Шорник долго не понимал, что я хочу от него, зачем нужны дощечки, рог, крепления для стремян? К тому же, заказ осложнялся тем, что нужна сырая воловья кожа. Если тебя не понимают, это не значит, что глуп именно тот, кому говоришь. Я от слов перешел к визуальному ряду, нарисовав на земле выкройки и показав, как они будут соединяться, где находиться на лошади и для чего служить. Так меня поняли быстрее, но не до конца. Договорились, что я буду приходить по несколько раз в день и консультировать. Четвертому, самому молодому, достался самый легкий заказ — кожаные краги, накладные голенища со шнуровкой на внешней стороне ноги. Ездить в сапогах в жару — еще то удовольствие, хотя и заменитель ненамного лучше. Ботинки с каблуками, изготовленные по образу и подобию английских времен Второй мировой войны, я притащил из предыдущей эпохи. Здесь могли возникнуть проблемы. Местные обувщики, как и гуабские, ничего сложнее сандалий и шлепанцев не изготавливали, но там было время на примерки и несколько попыток, пока не делали то, что я хотел. Хорошая обувь помогает идти по жизни.

3

Финикийский купец одним из первых узнал, что я купил лошадь и заказал амуницию для нее. Расстроился сильно, даже изобразил негодование, увидев меня, будто я обворовал его втихаря. Наверное, так оно и есть. Сейчас молодой крепкий раб, каковым сочли бы меня, стоит от тридцати до пятидесяти шекелей, а есть еще и багаж, как оказалось, тоже не дешевый. На следующее утро я пришел к нему, чтобы продать три жемчужины. Надо ведь расплатиться с мастерами, которым заказал кучу предметов из железа, дерева, тканей и кожи. Они были белые, почти круглые, среднего ценового достоинства.

— Заходи на галеру, — пригласил владелец ее.

— На финикийское судно легко зайти и трудно уйти! — улыбаясь и как бы в шутку, произнес я.

Матросы заулыбались, поняв, что я имел в виду, а их хозяин изобразил удивление:

— Неужели мы кажемся такими страшными⁈

— Нет, но неужели я выгляжу таким глупым, чтобы проверять это⁈ — поинтересовался я в ответ.

На этот раз вместе с матросами улыбнулся и он.

Я передал жемчужины через грузчика и, после того, как их проверили и оценили, запросил за каждую по тридцать шекелей, уступив после короткого торга все за восемьдесят. Этих денег мне хватит надолго, даже с учетом расходов на лошадь и проживание на постоялом дворе, пока выполнят мой заказ.

Затем я отправился к столяру и кузнецу, забрал у них готовые заказы и расплатился.