— Пошел купаться, как обычно, нырнул и не вынырнул, — поделился воин.

— Тело нашли? — задал я следующий вопрос, важный для меня.

— Нет, ищут, — сообщил он и добавил: — Если не найдут, быть беде. Его дух будет по ночам скитаться по земле и мучить всех.

— Это верно, — согласился я. — Надо убираться отсюда побыстрее.

Я выкинул из сумки рыбу и раков, сказал:

— Приготовь, а я пойду за своим жеребцом. Переберусь на ночь подальше от реки, чтобы дух утопленника не напал на меня.

— Я тоже пойду с тобой, — решил он, потом посмотрел на командира сотни и передумал: — Попозже.

Может, найдут тело.

Я оделся, взял седло, переметные сумы, попону и пошел на пастбище. Пока добрался, солнце уже зашло, но было еще светло. Мой конь выделялся мастью и ростом, быстро нашел его. Как и место, где паслась четверка, которая тянула повозку шарра Ассирии. Оседлав своего коня, сказал сторожам, которые уже знали о чрезвычайном происшествии, что срочно убираюсь подальше от проклятого места.

— Тебе хорошо, ты вольный человек, а нам придется ждать приказа, — пожаловался один из них.

Я доехал до ближайшего лесочка, где привязал коня и подождал, когда стемнеет.

Зашел к пасущимся лошадям со стороны, противоположной той, где у большого костра сидели все сторожа. Об охране лошадей они забыли, не до того. Смерть правителя — это перемены. Если у тебя все хорошо, то, скорее всего, будут к худшему."

"Я выбрал самого лучшего жеребца. Передние ноги были спутаны веревкой диаметром сантиметра полтора. Сперва обводят вокруг одной, потом скручивают в канатик и завязывают вокруг второй так, чтобы была длинной сантиметров двадцать пять. Я сперва надел на коня недоуздок с поводом, после чего развязал путы, оставив валяться на земле.

Пусть думают, что сами как-то развязались. День ведь такой суматошный, ужасный. После чего отвел его к тому месту, где ждал Буцефал. Зачуяв другого жеребца, он задергался. Я приторочил повод к седлу, запрыгнул в седло и неспешно поехал по дороге на юг. Позади меня горели костры, возле которых сидели воины и, наверное, думы думали, как им жить дальше, а кое-кто, наверное, как и я, пользовался моментом. Уверен, что обслуга покойника разбогатеет намного больше меня.

19

Украденного коня я оставил своим пастухам на пастбище.

Тут его мало кто увидит. Пусть будет вожаком табуна. Надеюсь, потомство от него будет лучше, чем от Буцефала. К тому же, свежая кровь. Скорее всего, вырастили его далеко от провинции Бит-Агуши, в которой до переселения сюда хеттов не занимались коневодством. Предыдущего вожака табуна, которому так ничего и не обломилось от кобыл, увел в Халеб. Решил именно на нем поехать к Синаххерибу. Не знаю, как меня там встретят. Вполне возможно, что отберут все и закроют в темнице.