Чаще охотился на горных газелей, которых пока много. Они держаться стадами, делясь на мужские и женские. В первых обычно молодые самцы. Зрелые живут поодиночке, охраняя свою территорию от пришельцев. Такие весят килограмм до тридцати, но их труднее найти и подстрелить. Я предпочитал добывать молодых. У них и мясо вкуснее. Летом горные газели днем и ночью держатся на вершинах холмов, продуваемых ветрами, где не так жарко, а утром и вечером спускаются, чтобы пощипать травы. В холодное время года прячутся в лесах на южных склонах и больше времени проводят на пастбищах в долинах.

Я оставил коня со спутанными ногами пастись на лужайке в лесу на южном склоне холма и дальше пошел пешком. Здесь был отрог, возле противоположного, северного склона которого часто паслись газели. Там почва зимой лучше насыщалась влагой и летом не так сильно выгорала трава, как на южном. Стараясь двигаться бесшумно, я вышел к опушке. В долине метрах в ста пятидесяти от меня паслось стадо из двух десятков молодых самцов горной газели. Я опять углубился в лес и прошел дальше, чтобы выйти к цели на меньшую дистанцию. Со второй точки она была метров сто. Ветер был юго-западный, в мою сторону. Животные не услышали меня и не учуяли, продолжая щипать траву, держась носом против ветра. То одна газель, то другая вскидывала голову, прислушивалась, после чего возобновляла трапезу. Мне показалось, что делают это по очереди, причем не сговариваясь. Я выбрал ближнего самца, который был полубоком ко мне. Вот и он вскинул голову, оценил ситуацию, не заметил ничего настораживающего и опустил голову к траве. В этот момент я и выстрелил. Самец услышал шлепок тетивы по краге, насторожился, но понял, что произошло, только после того, как стрела вонзилась в цель — правый бок позади передней лопатки. Он подпрыгнул, приземлившись на подогнувшиеся передние ноги, выпрямился и рванул вперед, получив вторую стрелу в бедро правой задней ноги под углом. Газель сделала несколько прыжков, подволакивая эту ногу, после чего завалилась на левый бок.

Когда я подошел, молодой самец еще дышал сипло. Схватив за один из выгнутых рогов, как бы свитых, я запрокинул голову и перерезал шею, покрытую спереди белой шерстью, а по бокам светло-коричневой. Животное дернулось и сразу затихло. После чего я выдернул обе стрелы, не пострадавшие, только испачканные кровью, вытер их пучками сухой травы, спрятал в колчан. Дома промою и положу сушиться между распорками, чтобы не согнулись. Разрезая шкуру в задней части живота, заметил, как блохи перебираются к верхушкам волосин, готовясь к переезду на другое животное. Я вытащил кишки, выкинул их. Незачем везти в город лишний груз. Кабанчика уже нет. Зарезали с началом холодов. Кур тоже не имеем.