Но он лишь упрямо качнул головой.

— Он тебя хотел убить, как папа!

— Кит, уйди, — рыкнула я, вглядываясь в бледное лицо инквизитора. — Уйди и больше не заходи сюда, пока я не разрешу.

Кит шмыгнул носом и обиженно посмотрел на меня. Но перечить не стал, подхватил щенка и направился в спальню.

— Ваша Светлость, мне надо перевязать рану, — сказала я, зная, что мужчина меня слышит. Красивое лицо скривилось в гримасе боли, но короткий кивок я всё же получила.

— Пить, — едва шевеля губами, прошептал инквизитор.

— Вам надо немного приподняться, чтобы я смогла напоить вас, — нахмурилась я.

Про себя я подумала, что раз сил хватает душить невинных женщин, то и сесть сможет. Чай не барышня. Я провела ладонью по шее, горло саднило. Уверена, вскоре вылезут синяки. Чёртов псих. Его лечишь, а он, вместо благодарности, калечит.

Впрочем, что ожидать от инквизитора?

Мужчина с трудом оторвал голову от подушки и со стоном приподнялся. Я же полодила ему под спину ещё одну подушку, чтобы он принял полусидячее положение, и поднесла к губам кружку."

"— Что это? — инквизитор отклонился от кружки, хмуро глядя на её содержимое.

— Куриный бульон, вам нужны силы, — терпеливо объяснила я.

— Мне нужна простая вода, — всё так же хмуро сообщил инквизитор.

— Слушайте, прекратите уже, — психанула я. — Я вас вылечить хочу, иначе не притащила бы в свой дом. Пейте бульон или вставайте и уходите. Не хватало ещё, чтобы инквизитор умер в моём доме.

— Я не могу уйти и ты, травница, это знаешь, — криво усмехнулся инквизитор и наконец сделал первый глоток.

Когда кружка опустела, я отставила её в сторону и под пристальным взглядом мужчины развязала самодельный бинт.

Рана уже не была такой страшной, краснота осталась возле краёв. Ну и вновь открывшееся кровотечение было совершенно некстати.

— Рану следует зашить, — прокомментировал увиденное инквизитор.

— Я не умею, — шепнула, понимая, что он прав. — Тем более, мне нечем обеззаразить нитки и иголку.

— Ты же знаешь. что в моей сумке есть фляжка. или уже всё выпила?

Я изумлённо посмотрела на мужчину. Внутри росло негодование, но я молчала. Почему меня должно волновать, что он обо мне думает?

— Я в вашей сумке взяла лишь запасную одежду, чтобы постелить на носилки, — сообщила я спокойным тоном, а сама принялась промывать рану.

— И что, даже пару золотых из кошелька не забрала?

Я намеренно надавила на рану, заставляя мужчину вскрикнуть от боли.

— Прошу прощения, — абсолютно не сожалея, дежурно извинилась. — Нет, золото из вашего кошелька я не брала. Так что, вас зашивать?

— Зашивай, — задумчиво произнёс инквизитор.

Я кивнула и направилась в маленькую прихожую, где оставила сумки больного.