Они все дали клятву — каждый из братьев-крестоносцев, от послушника до инициата, от технодесантника до апотекария, от дредноута до маршала и от капеллана до чемпиона, — что не опустят оружия, пока их обет не будет исполнен. И сейчас им представилась возможность продолжить бой.

Орочий телепортер, предназначенный для переноса такого колосса, как «Таптун», на другой фронт, был настолько громаден, что все выжившие бойцы Джарольда уместились в круге проекционной пластины под излучателем.

Они уйдут отсюда вместе. Так хотел брат Джарольд. Неважно, сработает ли их план и телепортер доставит космодесантников на борт «Голиафа», или машина рассеет их атомы между звезд, — они шагнут в неизвестность вместе. Позади оставались лишь двое: один из сервиторов-техников Исендура, который должен был запустить программу телепортера, и почтенный брат Родоман из ордена Багровых Кулаков.

— Брат Джарольд! — позвал Исендур. В бесстрастном голосе технодесантника прорезалось что-то вроде нетерпения. — Мы ждем только тебя.

Джарольд развернулся к Родоману, собираясь заговорить, но вместо этого прикончил метким выстрелом хромоногого, размахивающего секирой орка.

— Ступай, брат, — сказал Родоман, прежде чем Джарольд успел произнести хоть слово. — Ступай навстречу своей судьбе и дай мне встретить мою.

— Это было для меня честью, — твердо проговорил Джарольд.

— Взаимно, — ответил древний.

— Умри достойно, брат. За примарха!

— За Дорна! Теперь иди.

Родоман направил очередной разряд мультимелты в центр скопища орков. Тепловой выстрел выжег все в радиусе десяти метров от дредноута.

Уходя, брат Джарольд вызывающе повернулся к оркам спиной и направился к своим братьям, столпившимся под гудящим излучателем телепортера. Древний, словно само воплощение императорского гнева, прикрывал его отступление огнем.

Безостановочно стреляя, Родоман начал бормотать литанию служения Дорна:

— Что есть твоя жизнь? Моя честь — это моя жизнь.

Орк рухнул, сраженный очередью его штурмового болтера.

— Что есть твоя судьба? Мой долг — это моя судьба.

Другой орк задергался на когтях его силового кулака.

— Что есть твой страх? Поражение — это мой страх.

Отступая за спину Родомана, брат Джарольд в последний раз продемонстрировал оркам свое презрение, вызывающе крикнув:

— Никакой жалости!

— Никаких колебаний! — отозвался второй дредноут, подхватив его боевой клич.

— Никакого страха! — проревели они в унисон, стукнув оружием о священные доспехи в дерзком салюте.

Электрические огни взбежали по опорам телепортера и обвили гигантское сооружение дрожащими кольцами гнилостного зеленого света. С пронзительным визгом, словно лопнула сама ткань небес, телепортер сработал.

Родоман не оглянулся.