А пока сложи оружие и сдай командование, — приказал Вольфрам, делая очередной шаг к капитану Реликторов. — Твоей душе предстоит очиститься покаянной молитвой, в которой ты будешь умолять Императора о Его прощении.

В ответ Эврис прижал дымящийся адский меч к нагруднику, не выказывая ни малейшего желания повиноваться требованию капеллана и бросить проклятый клинок.

— Мне жаль Империум, когда столь уважаемый орден как твой остаётся пойманным в ловушке прошлого и не видит преимуществ, которые можно получить из изучения и использования подобных артефактов, — ответил Оберон, имея в виду меч.

Вольфраму показалось, что на поверхности обсидиана появились и заскользили кричащие лица, пробрав его холодом до костей.

— Это не твои слова и не твоё мнение, брат-капитан, — сказал Храмовник. — Разве ты не видишь? Это — первые признаки порчи, которую проклятое демоническое оружие насылает на твою душу.

— Ты человек веры, не так ли, капеллан Вольфрам? — вызывающе произнёс Эврис и шагнул к Храмовнику.

— Клянусь примархом, я благодарен Императору за это.

— Тогда почему ты не видишь, что обладающий сильной волей и стойкой верой воин может защитить свою душу, устоять перед лживыми обещаниями Хаоса и направить эту силу во имя Его святой цели, как и любое другое оружие? Мы стоим на заре новой эпохи Империума, которая или увидит нас повелителями Хаоса или раздавит тех, кто как вы и вам подобные не прозреют.

— Что за ересь! — рявкнул капеллан. — Твоя вера слаба Реликтор. Ты уже склоняешься ко лжи и полуправде.

— Нет, жрец, это ты слаб, — мрачно возразил Эврис. — Это тебе не хватает смелости обратить это оружие против тех, кто использует его, чтобы уничтожить все, за что мы с радостью пожертвуем жизнями.

К этому моменту воины спорящих лидеров стали перегруппировываться и собираться за спинами капитана и капеллана.

— Неисчислимое число бедствий беспокоят стены Империума — ксеносы, еретики, предатели — грозя поглотить галактику и потушить направляющий свет милосердного Императора. Они существуют благодаря использованию этого оружия. Наступили отчаянные времена, — глухо продолжил Реликтор. — Ты так мало любишь Империум, что трусливо не воспользуешься всем предоставленным тебе оружием, дабы сдержать волны зла, грозящие погрузить Его царство в пагубные глубины? Твоя вера настолько слаба?

— Во имя меча Сигизмунда, ты посмел назвать меня трусом! — взревел Вольфрам.

Стоявшие за его спиной рыцари взялись за оружие. Со стороны Реликторов донёсся гул заряжаемых энергетических батарей и щелчки взведённых болтеров. Люди капитана ничем не продемонстрировали, что не согласны с заявлениями своего командира.