Влюбилась, да так сильно, что голову потеряла. Мы с отцом против были, не нравился Михайл нам. Арника и слушать не желала.

— Она всё же вышла за Михаила? — сочувственно спросила я, полагая, что именно по этой причине они теперь не общаются.

— Не Михаил, а Михайл, — поправила мама. — Вышла. Обряд прошла, счастливая ходила. А потом забеременела. Как радовалась! Говорила, Михайл на руках носит и гордится безмерно. Только вот потом грустная стала. Ходила, словно в воду опущенная. Но молчала. А потом муж на руке синяк увидел, пожелтевший уже. Дочь смеялась, говорила, что об дверной косяк ударилась, только сердце материнское не обманешь.

Чуяла я недоброе, припёрла к стенке дочку, а та и разрыдалась. Говорила, что толкать начал, грубить, обзывать. Умоляла отцу не говорить. Пригрозила, что уедет из города и во век её не разыщим. Я испугалась, решила не говорить, понадеялась, что дочь сама всё поймёт и уйдёт. Не успела. Ни родить, ни уйти. Не знаю, что там произошло, вроде как скандал очередной, но не стала нашей доченьки. А с неё и внучка неродившегося. Михайла казнили, да толку-то? Нам не легче. Муж в ту же ночь умер, когда узнал, что дочери не стало. Я дочь похоронила, на казни побыла, да переехала сюда. Здесь не принято мёртвых навещать, просто хоронят и всё. Не стала никому говорить, что дочери нет, вот и езжу на могилку каждый год, к родным моим.

Я молча глотала слёзы, слушая рассказ. Так страшно… Так жутко.

— И подумать не могла, что всё вот так, — прошептала я.

— А никто не думает, — грустно улыбнулась женщина. — Я лишь раз в год вспоминаю, что доченька на самом деле мертва, настолько привыкла считать её живой.

— Она живёт в твоём сердце.

— И то правда. Ну вот ты знаешь теперь правду. Не переживай, как помру, никто к в деревню не придёт. Некому. Знаешь что, давай-ка спать. Завтра подъём ранний, дорога сложная.

***

Не спалось. Я лежала с открытыми глазами, уставившись в потолок. Размышляла о жизни, о судьбе, о потерях. На миг стало тревожно, а не сглупила ли я, согласившись на ухаживания? Я ведь надежду Владимиру даю. А готова ли к ответственности? Готова ли потом уехать, как придёт время? А придёт ли оно? Или я смирюсь и останусь?"

"Того уровня жизни, что был до перемещения, никогда уже не будет.

Пора бы свыкнуться, осознать. Понять, что возможности переехать в большой город, в столицу, может и не быть. Но почему у меня ощущение, что в таком случае я просто испорчу себе и Яне жизнь? Мне мало деревни — неоспоримый факт. Душно и сложно, словно закрыли в тёмном подвале и не дают дышать. А переезжать страшно… Те жалкие монеты у местного казначея — ничто, по сравнению с суммой, нужной для комфортного проживания. А я ведь и умею всего-то собирать травы и заваривать разные снадобья.