– Причём тут это?

– Я пытался тебя изнасиловать, – на последнем слове Виталик зажмурился, словно от острой боли. – А ты утром ещё и защищала меня. Ты либо отбитая дура, что маловероятно, либо пугающе мудрая женщина. Как можно такую бросить?.."

"За окном на узкой улице образовалась пробка. Видимо, центр перекрыли для проезда правительственного кортежа. Лера лениво переводила взгляд с одной шикарной машины на другую и всё сильнее склонялась к мысли, что она была скорее отбитой дурой, чем мудрецом…

– Я думаю, это вообще не связанные между собой вещи.

– А я бы поспорил. Он, кстати, быстро развёлся. Той же весной.

– М…

– Мы так и не поняли, что это было. Временное помешательство или, действительно, попытка спровоцировать кого-то из нас…

– Мне плевать.

– Врёшь.

– С чего ты взял?

– Я заметил, как ты на него смотришь. Даже сейчас, спустя полтора года.

Леру тема Стаса медленно разъедала изнутри кислотой, и она с усилием перевела разговор на другой интересовавший её вопрос:

– А где Радос? Почему он уволился?

Ощущая себя подружкой-сплетницей, Виталик неохотно переключился с одного бывшего мужчины Леры на другого:

– Развёлся, уволился и вернулся в Чехию.

Она от удивления уронила чайную ложку. Та звонко ударилась об мраморный пол, и официант стремительно кинулся заменить её на чистую.

– Развёлся?..

– Я удивлён, что ты не в курсе. Он не звонил тебе?

– Нет…

– Рад узнал, что ребёнок не от него. Вроде бы к ним заявился настоящий отец.

– Какой кошмар! Погоди, но их сыну же… Сколько ему? Шесть? Семь лет? Бедный мальчик…

– Да. Ирина отожгла.

– Но как?..

– Мы с Радосом напились тогда, поэтому я смутно помню, что он рассказывал. Школьная или студенческая любовь… На очередной встрече под градусом чувства вновь накалились, Ирина поддалась соблазну, а тут – хоп, и беременность.

Лера с трудом могла представить, что идеальная жена Радоса оказалась обыкновенной женщиной со своими слабостями и ошибками:

– А что она? Осталась одна или?..

– Ирина потребовала, чтобы Рад отказался от родительских прав. И вроде съехалась с тем мужиком.

– Но она столько лет молчала?

– Конечно! А что, ей нужно было отказаться от всех прелестей брака с Агеевым? Двойное гражданство, а теперь и половина его имущества, в том числе чешского. Красиво сыграла. Пока он истязал себя угрызениями совести из-за связи с тобой.

Лера откашлялась:

– Какими угрызениями?

– В тот раз он всё рассказал. Одним махом. И про чужого ребёнка, и про тебя. Про вашу интригу. Нет, я догадывался. Многие в офисе вас подозревали. Но не пойман – не вор, как говорится, – Виталик допил кофе и усмехнулся: – Я теперь понимаю, почему у него язва была. Столько лет разъедать себя чувством вины… И, блин. Так пить, как он, надо ещё научиться. Я рядом с ним – школьник желторотый.