Прыскаю и опускаю глаза к монитору.

Как только столица просыпается, я рассказываю Саше о наполненном событиями утре, на что он отправляет кучу восторгов и призывает не сдаваться. Проект общий, и поставщиков тоже будем выбирать сообща. Красноярск явно бесится, но ничего, все, что мы делаем, — во благо. Единственный вопрос, который до сих пор остается нерешенным, — это моя заработная плата.

Совершенно не хочется посвящать весь день только своим проблемам, но лучше не растягивать произошедшее на неделю. Поэтому, когда народ собирается на обед, я чуть задерживаюсь и, махнув Даринке не ждать, подхожу к столу босса.

За меня всегда заступался брат, и поначалу я принимала это как должное, а потом жаловаться перестала — уж слишком решительно Макс действовал. Профдеформация давила и год за годом меняла его. Мой брат политик и крайне сложный человек.

Когда появился Тимур, он тоже берег, что подкупало. Наверное, излишне. Позже мы с Кирой осознали, что Тим заступался только перед своей же родней, а я ощущала себя благодарной всегда. Вряд ли так и должно быть.

Больше никому подобного не позволяла. Сама взрослая девочка, и сама умею решать собственные проблемы. Никто, кроме Саши, не знает, что мой брат работает в Думе, да и с ним мы обсуждали Максима всего один раз, вскользь, когда проекту нужна была помощь.

И тем не менее утром я растерялась, а Смолин — поддержал. Надо поблагодарить. Я напрягаюсь изо всех сил и произношу:

— Спасибо, что заступились, но не стоило, правда. Я бы сама разобралась. Излишнее геройство нам ни к чему, в первую очередь нужно приступить к работе, пока нас не закрыли. И давайте, не откладывая в долгий ящик, поднимем вопрос с моим окладом. Там какая-то вопиющая ошибка.

Фух. Вышло немного резче и холоднее, чем планировалось. Приподнимаю брови в ожидании ответа.

Смолин открывает документ на ноутбуке, смотрит. Я готова к его растерянности и извинениям, но вместо этого он проговаривает с улыбкой:

— Да нет, все верно.

Сужаю глаза. Вот, значит, как?

Барабаню пальцами по его столу, Платон подмечает и самодовольно скалится. В кабинете нас только двое, и это немного действует на нервы.

— Вы вытащили меня из чулана, чтобы заморить голодом? Такой был план?

— Потратьте деньги с умом. Купите вместо кексов гречки и колбасы.

— Платон Игоревич, я даже не знаю, как реагировать на такие суммы. Это очередное оскорбление?

— Элина Станиславовна, что поделать, если вы самый бесполезный сотрудник в команде. — Он поднимается и теперь смотрит сверху вниз. — Вернее, пока от вас вреда в разы больше, чем пользы.

Обиделся из-за смет.

— Я не сделала ничего плохого. Вы обязаны советоваться с нами и утверждать расходы. Если что-то уже приобрели, а мы забраковали — это не моя вина. Это вы поспешили.