Открываю рот, но Платон прижимает палец к губам.

— Я слышал какой-то шум! — отдаленный голос Рыбакова.

— Я же вам говорила, что никого еще нет. Элина не приходила, — громко говорит Дарина. — Платон Игоревич сам открывает кладовку, ключ только у него. Он на свои деньги купил нам кофемашину и, знаете ли, опасается, что вы ее себе заберете. Как в прошлый раз. Поэтому пользоваться можно только при нем.

Рыбаков что-то бурчит.

Я нервно улыбаюсь, краска стыда заливает лицо. Платон беззвучно смеется. Качает головой. Медленно из меня выходит, предельно тихо натягивает штаны. Достает с полки и подает бумажное полотенце.

— Тебе надо перестать в меня кончать, — шиплю я еле слышно.

Он наклоняется и говорит на ухо:

— Выйдешь за меня замуж?

— Что?

— Ты согласишься выйти за меня? — И пялится.

Серьезно? Правда? Радость взрывается внутри такая яркая, как будто я традиционная цыганка, для которой брак чуть ли не смысл жизни.

Платон заглядывает в глаза. Они у него как никогда ясные. Мурашки бегут по коже.

Я пытаюсь скрыть бешеное счастье и вести себя прилично.

— Станешь моей, Элечка? Я хочу с тобой спать и просыпаться. С тобой жить. С тобой разговаривать. Все с тобой. Я не могу держать с тобой дистанцию. И главное — не хочу. Я не животное, не зверь. Обычно я в состоянии вести себя в рамках принятой культуры. Это кухня. — Он оглядывается. — И это капец. Но, честно говоря, мне плевать.

— Мне надо подумать, — бормочу. — С братом и отцом посоветоваться. Я такие вопросы вообще-то сама не решаю!

Платон моргает. Облизывает губы и скороговоркой выпаливает:

— Хорошо. Но ты сама бы хотела? Не против, если я попрошу твоей руки?

Помешкав, киваю.

— Не против. — Вспыхиваю, огнем горю.

Он широко улыбается. Я тоже. Мы снова целуемся, теперь нежно.

В дверь стучатся.

— Как будете готовы, дайте знать, я вас открою. Рыбаков носится по этажам, мне кажется, ему скучно. — Это Дарина.

— Я дам ей премию.

— Дай ей премию.

Выдыхаем одновременно.

Я спрыгиваю со стола.

— По новостям, малыш, — торопливо говорит Платон. — Пока мы не включились в работу. Маме я уже сказал, что женюсь на тебе в самое ближайшее время. Вечером обсудим даты и формат, подумай пока. После ралли поедем просить знакомиться с твоим страшным братом и просить твоей руки.

— А ралли? Решили что-то?

— Нашли лазейку в контракте. Будем участвовать с Егором на разных машинах, с опытными штурманами. Отец уже кое-кого вызвал. Сегодня начинаем тренироваться.

— Платош, времени в обрез, — волнуюсь я. Голос, правда, как мурчание кошки, слишком ласковый, не подходящий моменту.

— Времени в обрез, — подтверждает он. — Нормально. Я хорошо работаю, когда задница в огне.

— Я тоже.

Мы киваем друг другу. Платон направляется к двери стучать, а я приседаю с салфетками, чтобы убрать осколки и сахар.