Очень долго, лет до двадцати, я сторонилась парней, при этом рьяно ждала от них подвигов. Ну знаешь там, чтобы приехали ко мне домой, отбили у брата и всей семьи! — Посмеиваюсь сама над собой. — Брат говорил, что все парни вокруг недостойные, надо ждать. Ждать, ждать, ждать того самого. Получить образование, стать умной, особенной. А потом женился на восемнадцатилетней модели без школьного аттестата.

— Да ладно?

— Ага. Я ужасно злилась, безумно его ревновала. Она была младше меня, и он... один из самых лучших людей не свете, буквально образец для подражания, просто растоптал меня этим своим выбором. Я ощутила себя никчемной, уязвимой. И одинокой. Любви захотелось так сильно, что я ее себе, наверное, придумала. Дважды. Первый парень разбил мне сердце, и с тех пор я такая дурная.

— Это тот, который на всех фотках похож на мопса?

— Что? — Оборачиваюсь, нахмурившись.

Платон наигранно сводит брови вместе и дует губы.

И тут до меня доходит.

— Ты изображаешь Тимура, что ли? — Сама лихорадочно вспоминаю, сравниваю. Закрываю рот ладонью и... взрываюсь смехом! — Боже, и правда похож! Я никогда раньше об этом не думала! Он всегда так позирует!

Платон усмехается:

— Ну. Селекция — страшная вещь: иногда получаются странные экземпляры. Мопсы, допустим, лапули, но, пожалуй, такое уж большое значение им придавать не стоит. И ты не виновата. В вас, девчонках, генетически заложено реагировать на несчастных и бесполезных.

Хохочу! Это так неправильно — обсуждать бывших, но так смешно.

— Боже, мне разбил сердце мопс! Как глупо, наверное. А ты откуда, кстати, его знаешь?

— Погуглил. Что смотришь? Мне нужно было проанализировать твою жизнь до и как-то подготовиться к завоеванию.

Моя улыбка становится скромной. Взволнованной. Отхожу к окну, застеснявшись.

— А второй? — спрашивает Платон.

— Второй мне не понравился.

— Эй. Там нормально все было? — Он делает пару шагов в мою сторону. — Не бойся, скажи. Видишь, я сегодня заряжен на защиту.

Шутит, но сам при этом становится серьезным, хмурится. Ждет ответа. Порыв искренний. А у меня сердце до боли сжимается.

Платон такой, какой есть, — для него важно, чтобы я была в порядке. Не имеет значения, кто меня обижает — его родной брат или какой-то левый мужик в прошлом. Ему это не безразлично.

— Нормально. Не понравился, бывает. Я сама все закончила. Он... переживал.

Саша ухаживал долго и красиво. Он вообще симпатичный, состоявшийся мужчина с кучей регалий. Моя семья была бы от него в восторге, но увы, наш роман прекратился почти сразу, как я дала зеленый свет."

"«Служебный роман», — подчеркнет кто-то, осудит.