Эта, – он подсунул мне следующую прямо под нос, – воняет так, что за пару дней не выветрится, продаю ее только в крайнем случае. И последняя – от сухих мозолей, ее можно наносить только точечно, на ороговевшую кожу. Так что да, мне жалко. Твои несчастные руки жалко, они не виноваты, что прилагаются к пустой голове. Мы же учили с тобой основные разновидности мазей, чем только слушал?

Учили, конечно, я записывала и пыталась запомнить, но там столько всего разом навалилось… И сложновато запомнить, когда после каждого нового препарата Ирвин добавлял: «Выдавать только по рецепту».

Или: «Вначале спроси меня». Оправдание из этого слабое, поэтому я просто опустила взгляд, а аптекарь продолжил:

– Знаешь, главное правило аптекаря? Не уверен в действии – не бери. А ты его грубо нарушил и чуть не навредил пациенту.

– Себе, вообще-то.

– Еще хуже. Попал бы в лечебницу, а меня оставил без помощника. Глупость и невежество опасны, когда дело касается медицины.

– Вот потому я тебя и не позвал, – вздохнула я.

Ирвин покачал головой, доплелся до шкафа, вытащил оттуда пузырек, а из ящика под прилавком – незнакомую мне мазь, после рассказал, что ссадины на костяшках надо полить раствором, а остальное уже намазать, для уменьшения отека и боли.

Странный он все же. Вроде бы хмурый, ворчит постоянно, при этом всегда придет на помощь.

И в этот раз он не лез ко мне и не прикасался, только наблюдал и давал советы. Правда, в конце все же вмешался, помог забинтовать кисти, но так деликатно, что я не стала возражать.

– Там, в банях, я видел одну девушку, – вкрадчиво начал он.

– Вот это удар, и там распутницы настигли, – подыграла я. При этом внимательно следила, чтобы Ирвин не прикасался к моим рукам, только бинтовал.

 – Тебе, наверное, тяжело, такая травма… Хочешь поговорить об этом?

– Да. Она несла какой-то бред про равноправие и свое желание париться в банях.

– Точно, бред, откуда бы у нас равноправие? Даже в аптеку не зайти.

– Твой сарказм не к месту.

Он замер и поглядел мне в глаза.

– Бринс, ты же из Гимзора, это на юге. Девушка тоже выглядела совсем не местной…

Не знаю, что он собирался сказать дальше, но у меня мурашки по спине побежали. Неужели догадался? Даже его вечно нахмуренный лоб будто еще сильнее изрезался складками, а глаза потемнели.

– Возможно, ты ее знаешь, – закончил он, а я как можно тише выдохнула. – Смуглая, темноволосая, хорошо сложена, наверняка много двигается.

– Ай, всех гимзорских женщин разом описал, конкретнее давай.

– Нет ничего конкретного, она просто очень красива. И глаза как у лани.

Я не стала спрашивать, видел он вблизи ланей или нет. Мог бы и получше сравнение придумать, про звездное небо или бездонные колодцы. Рассказал бы, как утонул в них без всякой надежды спастись. А то – «как у лани».