– Не мог придумать ничего получше в качестве моей фамилии? Вообще видел глаза у ланей?

– Видел, – легко согласился Ирвин, затем притянул ее ближе и поцеловал в висок.

Бри сидела тихо-тихо и не шевелилась пару минут, после чего осторожно переложила руку на талию Ирвина и прислонила к нему голову.

– А я ведь женщина, ты заметил? Настоящая такая, дитя лжи и порока. И я в твоей аптеке. Хозяйничаю. Хуже того, расставила свои вещи по твоей ванной.

– Сам не понимаю, почему меня это не злит.

– А правда, почему? – Габриэлла подняла на него взгляд. – Я думала, выставишь меня сразу, как только оклемаюсь.

Ты же понесся откупать меня от ловчих, потом сидел рядом, выхаживал, книги читал, съездил в Дагру.

– Не знаю, просто вдруг представил, что в моей жизни больше не будет ни Габриэллы, ни Бринса, и все разом стало предельно ясно.

Бри сжала его чуть крепче и мягко улыбнулась.

– А ты почему сразу не рассказала об артефакте? – спросил Ирвин. – Я действительно доверял Бринсу и выслушал бы его. Тем более не оставил бы умирать от невыполненного магического обязательства.

– Не знаю, наверное, представила, что скажу – и тебя тоже больше не будет в моей жизни.

Только у меня никакой ясности не наступило. Знаешь, и сейчас с ней не легче. Все вокруг знают, кто они и чего хотят, а я мечусь от одного к другому. Где только ни пробовала работать, но дольше всего задержалась в воровской гильдии и в лавке у сестры. Но мне там не нравилось, ходить в дикие земли на охоту – тем более.

Ирвин вообще не представлял, как Габриэлла днями шагала с оружием и капканами среди магических тварей. Она, конечно, не хрупкая столичная девушка, но и не тренированный воин со зверем.

Любая рана могла закончиться заражением, а потом и смертью самой Бри. Нет, в диких землях ей точно не место.

– Даже мой дед не сразу решил стать королевским магом, клинком, разящим врагов Ривертонгов, – ответил Ирв. – Начинал он почти так же, как и ты: выполнял разные поручения для тогдашнего правителя Дагры, далеко не самые законные и достойные. Как уж он пересекся с королем – я не знаю, но тот разглядел в Дунке потенциал и предложил ему послужить короне. И не прогадал, Стервятник стал своего рода символом династии.

Ему на тот момент было за пятьдесят, а ты хочешь в двадцать найти дело всей своей жизни.

Она вздохнула и прижалась еще крепче. Определенно в Габриэлле что-то изменилось, но Ирвин не мог понять, что именно. Не внешне, эти изменения пролегли глубже.

– Только давай договоримся больше не утаивать такие сложные вещи, как припрятанный артефакт с магическим зверем?

– Давай, – легко согласилась она.

Глава 27

«Никаких женщин в аптеке» было отличным правилом, но пришло время и ему отправиться в архив истории.