Ладно, Марк, как увидишь его передай, что я очень зла. Игнор — это не то, с чего начинают заново отношения.

Собираюсь отключиться, но мужчина меня останавливает.

— Подождите! Вы это… не придумывайте себе лишнего. У Игоря Николаевича сейчас сложный период в жизни, он просто не хочет чтобы вы лишний раз волновались. И никаких женщин, клянусь вам! Он только вас любит!

— Что за «сложный период»? Это как-то касается Градского, которого сегодня арестовали? — задерживаю дыхание, в ожидании ответа. Марк точно должен знать хоть что-то об этом человеке.

— Как вы узнали о Градском? — его вопрос подтверждает мои догадки.

— Все новости только об этом и говорят.

— А-а-а-а.

— Так что? Это как-то связано с ним? Игорю снова угрожает опасность?

— Нет-нет. Наоборот, Игорь Николаевич наконец-то поставил крысу на свое место. Это отпраздновать надо.

— Тогда что? — срываюсь и выкрикиваю громко. Если Марк думает, что меня удасться заболтать, то ошибается.

— В общем… не могу такое от вас скрывать… хоть и не должен говорить, шеф меня порешает, если узнает. Но мне кажется вы должны знать и быть рядом…

— Марк, просто скажи уже, — выдыхаю устало, не зная чего ожидать.

— В общем, шеф болен. Серьезно. Ему нужна трансплантация почки, он сейчас находится в клинике, поэтому не отвечает на ваши звонки.

В первое мгновение мне кажется, что я ослышалась. Или неправильно поняла Марка. Или же это он ошибся и назвал мне чужой диагноз.

Но когда через несколько секунд ко мне приходит осознание, у меня начинают трястись руки и я совершенно не понимаю что делать.

— Скажи мне где он, я сейчас же куплю билеты и прилечу, — мой голос срывается, на глаза наворачиваются слезы. Я не могу поверить, что это происходит.

Я должна сама все увидеть, должна сама услышать это от Серебрянского, хотя сердцем и так чувствую что все это правда.

С первой нашей встречи ему не раз не здоровалось.

Он часто принимал таблетки. А когда я была у него, Марк примчался с пакетом из аптеки и проговорился, что достать было лекарства нелегко.

В последнее время он избегал меня, а если мы и виделись, то он был медлительным, бледным, и словно делал все через силу.

— Нет-нет, пожалуйста, не действуйте импульсивно, прошу. К тому же, Игорь Николаевич послезавтра уже вернётся.

— Как вернется? Уже сделали операцию? Почему он мне ничего не сказал?

— Нет, операцию скорее всего проведут в конце месяца, еще ищут донора. Но, прошу вас, Агата, ведите себя как обычно и сделайте вид, что ничего не знаете. Уверена, он скрывал это потому что не хотел вас расстраивать и видеть несчастной. Просто поддержите его и будьте капельку благосклонней к нему и его ошибкам. Понимаете, ревущая баба, которая в истерике уже мысленно хоронит мужа — точно не то, что сейчас хотел бы видеть шеф.