— Лысенко-Лысенко, — задумчиво повторил Романов, — он не родственник тому самому Лысенко, который генетик?

— Скорее анти-генетик, — поправил его Чебриков, — если вы имеете ввиду Трофима Денисовича. И нет, никакого отношения наш Лысенко к тому не имеет, фамилия довольно распространенная.

— Хорошо, продолжайте.

— Так вот, где-то в начале текущего года общество «Память» очень сильно активизировалось, при этом политические взгляды его здорово эволюционировали. От мирной защиты памятников культуры и сохранению культурного наследия прямиком к пламенному антисионизму и даже антисемитизму.

— Взрывоопасная тема, — заметил Романов, — Российская империя, если мне не изменяет память, подорвалась именно на ней… евреи были главной движущей силой Октябрьской революции, верно?

— Все верно, Григорий Васильевич, — вздохнул Чебриков, — поэтому мое личное мнение, если вам интересно… — и он сделал паузу.

— Конечно интересно, — подбодрил его генсек.

— Я считаю, что Память эту надо либо запретить полностью, либо в качестве более мягкого варианта — как-то разложить изнутри. Чтобы не было таких уже экстремистских лозунгов, как на недавнем митинге.

— И какие же там лозунги были?

— Да скопировали у черносотенцев, помните такую организацию при царе?

— Помню, конечно — Пуришкевич, Союз Михаила Архангела. За веру, царя и отечество — такие были лозунги?

— Не совсем, Григорий Васильевич, какой сейчас может быть царь — у них в ходу в основном вневременное «бей жидов, спасай Россию».

— В самом деле? — удивился Романов, — это нехорошо… наше общество явно не готово к таким призывам…

— Вот и я говорю — деятельность Памяти надо либо совсем прекратить, либо как-то загнать в рамки законности… только еврейских погромов нам сейчас и не хватает…

— Я хотел бы поговорить с лидерами Памяти, — неожиданно выдал генсек, — можно на этой неделе.

— Правда? — изумился Чебриков, — и что вам это даст?

— Посмотрю вблизи, что это за люди, — пояснил он, — да, и хорошо бы все это проделать без публичной огласки… а то ведь сами знаете, что из этого факта можно раздуть. Кстати — у нас же, кажется, функционирует какой-то Антисионисткий комитет?

— А как же, есть такой, в 83 году сделали, председатель Драгунский…

— Писатель?

— Нет, генерал-полковник, дважды герой. А еще там числятся актриса Быстрицкая, композитор Блантер, режиссер Лиознова.

— Блантер это который Футбольный марш написал? — тут же отреагировал Романов, напев фальшивым голосом, — пам-пам-парарапам-пам-пам.

— Да, именно он.

— С ними я бы тоже побеседовал… а совсем хорошо бы было устроить круглый стол из Памяти и этого комитета, я бы там в роли ведущего мог выступить.