— Нет, так даже нагляднее, — не стал упираться Романов, — с длинной рукой — символизирует силу призыва к народу… но это мы отвлеклись — давайте начинать, — обратился он к генералу.

— Давайте, — засуетился тот, — вам наверно лучше всего будет встать вот на эту точку, — и он топнул ботинком по нужному месту, — тогда Минин очень хорошо попадет в кадр.

— Вопросов нет, встаю, — и Романов занял нужную позицию, а потом показал на любопытствующих, — а это случайные люди или специальная массовка?

— Пополам напополам, — откликнулся Христораднов, — охрана там тоже присутствует.

— Понятно, — кивнул генсек, — ну я готов, можно стартовать…

Камера надвинулась на него, он снял шляпу, обнажив редкие волосы, но без ощутимой лысины, и начал, глядя прямо в объектив.

— Товарищи! Братья и сестры! Я обращаюсь к вам из Нижнего Новгорода, города трудовой и боевой славы, непосредственно стоя рядом с памятником нашему великому соотечественнику Козьме Минину (он повернулся вполоборота и указал на длинную руку Козьмы). Сейчас, как и в далеком семнадцатом веке, наше Отечество стоит перед лицом серьезных испытаний. Если позволите, напомню некоторые факты из истории…

Собравшийся в сторонке народ как-то разом притих и молча внимал речам генерального, а тот скомкал свою шляпу в комок, зажал правой рукой и продолжил.

— После смерти Ивана Грозного на Руси образовалось что-то вроде вакуума власти, некоторое время правил сын Грозного Федор, а после его смерти династическая цепочка Рюриковичей полностью оборвалась. Бояре выбрали на царство Бориса Годунова, но ряд трагических случайностей привел к тому, что его правление запомнилось только голодом и бунтами. К тому же довольно странная кончина Димитрия, младшего сына Грозного, привела к тому, что в народе он считался выжившим и скрывающимся до поры до времени. Появился Лже-Дмитрий первый, который перехватил власть у Годунова. А за ним и второй с третьим… Пока верхушка делила власть, страна медленно, но верно погружалась в хаос и анархию — соседи, видя такие неурядицы, не преминули откусить по немаленькому кусочку от России.

Романов сделал паузу… народ по-прежнему безмолвствовал, да и телевизионщики с начальством ожидали, куда генсека вывезет эта кривая. И генсек не подкачал.

— Так вот, к началу десятых годов семнадцатого века Россия дошла до точки невозврата — дальше была либо полная дезинтеграция страны, либо возврат к поступательному развитию. Народ, видя разброд и шатания во властных структурах, решил саморганизоваться.