— Я рад, — прямо высказался Ярузельский, — что Союзом по-прежнему руководите вы, а не Кунаев и не Алиев.

Романов хитро прищурился, но ни подтверждать, ни опровергать эти слова не стал. И тут беседа была прервана постучавшимся в дверь Воронцовым, у которого было очень взволнованное лицо.

— Григорий Васильевич, очень срочное сообщение из Москвы!

Глава 14

Москва слезам не верит

— Говорите, Юлий Михайлович, — поднял на него глаза Романов, — у меня от Войцеха тайн нет.

Воронцов некоторое время соображал, видимо мысленно отфильтровывал, что в таком случае можно сказать, а что не подлежит огласке, и в итоге выдал следующее:

— По Первому каналу телевидения передали сообщение, что вы, Григорий Михайлович, ушли в отставку по состоянию здоровья, а обязанности руководителя страны временно будет исполнять Алиев.

— А я действительно ушел в отставку? — спросил Романов почему-то у Ярузельского.

— По-моему нет, — ответил тот и тут же добавил, — и здоровья у вас на троих хватит."

"— Мне нужна связь с Примаковым, — спохватился генсек, — а потом с Соколовым… или наоборот, что быстрее получится, — после чего он встал и направился к выходу.

— Григорий, — напутствовал его поляк, — мы в любом случае будем на вашей стороне.

— Спасибо, Войцех, я это запомню.

Романов в сопровождении Воронцова и трех охранников из девятки проследовал через гейт номер два к своему ИЛу, возле которого все еще стоял топливозаправщик.

— Связь будет на борту, — пояснил Воронцов, — ее уже настраивают.

— А кто вам собственно сообщил эту новость? — поинтересовался Романов, когда они уже поднимались по трапу.

— Вы не поверите, — ответил тот, — но дочь позвонила из Москвы… вот на этот спутниковый телефон, — и он достал из портфеля огромный Иридиум.

— Дожили, — буркнул Романов, — о своей собственной отставке узнаю от дочери своего министра… куда только наши спецслужбы смотрят, непонятно.

Народ на борту правительственного самолета встретил руководителя настороженным молчанием — все уже были в курсе последних событий и теперь определялись, как правильно себя вести.

— Товарищ главнокомандующий! — вытянулся во фронт командир корабля, — связь с Москвой налажена, на линии товарищ Примаков, — и он указал на пилотскую кабину.

Романов плюхнулся в кресло второго пилота, взял предложенные наушники и сказал в них:

— Добрый вечер, Евгений Максимович, рад вас слышать.

— Здравствуйте, Григорий Васильевич, — тут же раздался ответный голос, — я тоже очень рад, что наконец связался с вами.

— Расскажите, что там у вас происходит, а то мы тут сплошными слухами питаемся, — потребовал генсек, — только коротко, если можно.