— Все равно очень далеко от ее родного Петербурга-Ленинграда… а я, как уроженец города на Неве, оказал бы ей в этом всемерную помощь.

— Хорошо, я передам ваше предложение маме, — согласилась Ольга, — а сейчас у нас в программе дня значится ужин…

А за ужином Романов разговорился с министром иностранных дел Воронцовым насчет польского вопроса.

— Юлий Михайлович, — обратился он к нему после того, как принесли горячие блюда, — а что у нас сейчас с поляками, просветите меня, пожалуйста."

"— Охотно, Григорий Васильевич, — тут же отозвался тот, — видимых проблем на этом фронте не наблюдается… Ярузельский крепко держит в руках нити управления государством, оппозиция частично интернирована, частично эмигрировала. Те, что остались в стране и на свободе, ведут себя тихо и незаметно. Никаких волнений типа того, что произошло в Гданьске в 80-м году, не просматривается даже при всем желании.

— Так-так-так, — забарабанил Романов пальцами по лакированной поверхности шикарного дубового стола, — а вот местный президент только что мне совсем другое рассказал…

— Что именно?

— Что оппозиция в Польше есть, и на Западе вообще и во Франции в частности внимательно следят за происходящими в Польше событиями… вот этот документ он мне передал, — и Романов открыл ту самую папочку с одним листочком.

Воронцов взял его, внимательно прочитал, после чего ответил не совсем дипломатичным образом:

— Собака лает, караван идет. Можно просто не обращать внимания на озабоченности Запада вообще и Франции в частности.

— Тоже неплохой вариант, — согласился Романов, — но я все же думаю, что есть смысл разобраться в этих процессах. На обратном пути мы сможем завернуть в Варшаву?

А на следующее утро кортеж советского лидера выдвинулся в пригород французской столицы Ле Бурже. Это местечко было совсем недалеко от центра Парижа, десяток-полтора километров на северо-восток.

— А как переводится это название? — спросил по дороге Романов у Ольги (она продолжила сопровождать делегацию и за пределами замка).

— Если в лоб переводить, — ответила она, — то это будет просто буржуа, капиталист по-русски.

— А если не в лоб?

— Тогда это такой сорт хлеба, его начали выпекать как раз в этих местах.

— Интересно, — погрузился в размышления Романов, — надо будет попробовать этот ле бурже…

— Я распоряжусь — на обед у вас будет именно он, — ответила Ольга.

— С чего у нас начинается программа? — спросил генсек уже у Силаева, текущего министра авиационной промышленности СССР.

— Так, — пошелестел тот бумажками, — сначала знакомство с советской делегацией и показ представленных образцов.