— Да, мы отвлеклись, — согласился Дэн, — так что там с Романовым?

— Заговорщики хотят взорвать мост на пути следования правительственного состава. В течение ближайших двух-трех дней.

— Поподробнее о заговорщиках можно? Кто такие, к чему стремятся, чем им не угодил Романов?

— Сведения об этом довольно отрывочные, — отвечал Лин, — все, что нам стало известно, это недовольство руководства союзных республик попытками Романова изменить структуру госуправления страной.

— А конкретнее?

— Романов, по нашим данным, хочет убрать из Конституции пункт о свободном выходе республик из Союза, — ответил Лин, — ну и еще кое-что… например реформировать систему образования и сделать русский язык главным.

— А сейчас разве он у них не основной?

— Не совсем… — ответил министр, — это язык межнационального общения, как записано в Конституции, но следом идет приписка о всемерном развитии национальных языков. И еще республиканским властям очень не нравится проект перераспределения бюджетных средств.

— Денежный вопрос — это тоже серьезно, — задумчиво произнес Дэн. — А кто входит в число заговорщиков?

— Практически все руководители союзных республик, — тут же ответил Лин, — за исключением России, конечно, и Белоруссии.

— Что предлагаете предпринять в связи с этим? — поинтересовался Дэн.

— Можно просигнализировать в московские спецслужбы, — предложил Лин, — только очень осторожно, чтобы не рассекретить нашего человека в Алма-Ате.

— Я даю разрешение, — склонил голову Дэн, — сигнализируйте. Со всеми мерами предосторожности. Только…

— Что только, товарищ Дэн? — переспросил министр."

"— Романову на мой взгляд следовало бы действовать более аккуратно, чтобы не создавать таких больших проблем для себя же самого, вот что…

— Совершенно с вами согласен, — улыбнулся Лин, — боюсь только, что такое предложение ему может выдвинуть лицо, облеченное высокими государственными полномочиями, вы, например. А никак не сотрудники спецслужб…

Москва, Кремль, Лубянка

Романов опять заработался допоздна — за окнами его кабинета, выходящего на Ивановскую площадь, давно стемнело, на кремлевских башнях загорелись яркие рубиновые звезды, а на синем московском небе зажглись не менее яркие натуральные звезды, сопровождаемые полной сиреневой Луной. Надо бы поменьше курить, подумал генсек, туша в пепельнице очередную сигарету, когда зазвонила черная вертушка с ярко-алым гербом СССР вместо наборного диска.

— Слушаю, — недовольно сказал Романов в трубку, — да, узнал… да, кое-что слышал… вот как?

— Ситуация весьма серьезная, Григорий Васильевич, — это был руководитель главной советской спецслужбы Примаков, — и угрожает перерасти в неконтролируемую.

— Приезжайте, обсудим, — ответил Романов, — по телефону не очень удобно.