— А вообще, как там потомки оценят мою деятельность относительно Карабаха? И вообще по поводу национального вопроса?

Маша неожиданно достала и кармана блузки пачку сигарет, предложила Григорию, и они одновременно задымили, как два паровоза.

— Я смотрю, — констатировал ситуацию генсек, — что в 22 веке с табакокурением так и не справились…

— Есть такое дело, — не стала отрицать очевидное Маша, — а что до национального вопроса… с ним вопрос сложный… извини за тавтологию.

— Извиняю, — ответил Романов, — так что там по этому вопросу у моих потомков? В 22 веке решили его?

— Увы, но не до конца, — рубанула правду Маша, — кое-где иногда встречаются отдельные рецидивы. Но в общем и целом все же лучше, чем у вас. Так вот, относительно Карабаха… сам смотри — размежевание, которое ты придумал, это неплохо, но не более. Все равно сохранятся отдельные трения и непонимания между общинами, они же ведь все равно рядом жить будут…

— И какой же оптимальный выход? — озаботился Романов. — На Марс одну из этих общин мы переселить точно не сможем."

"— На Марс не надо, — быстро ответила Маша, — хотя до него мы в следующем слайде дойдем. А азербайджанцев с армянами надо было просто-напросто разбавить другими национальностями… по крайней мере в 22 веке именно так и делают.

— Ладно, — покрутил головой Романов, — хватит про это. Давай уже про Марс поговорим.

— Давай, — с готовностью согласилась Маша, перещелкнув следующий слайд, — с космическими делами ты справился на ура, тут не убавить, ни прибавить. Единственный прокол, это тот самый пресловутый Марс.

— И почему же это прокол? — поинтересовался Романов.

— Потому что даже через сто пятьдесят лет у землян до него руки не дойдут, — пояснила Маша. — Далеко, бесперспективно и неприбыльно, если коротко.

— Это резервная планета, — возразил генсек, — на тот случай, если жизнь на Земле вдруг станет невозможной.

— Ну да, на самый крайний случай пойдет, — поморщилась Маша, — но могу тебя заверить, что даже в 22 веке такой необходимости не возникнет. А Луна и мощная орбитальная станция — это здорово.

— Я рад, что хоть в чем-то смог угодить своим потомкам, — попытался улыбнуться Романов, но без особенного успеха. На этом у тебя все или еще что-нибудь есть?

— Конечно есть, — Маша выключила проектор, пододвинула свой стульчик поближе и продолжила, — самый главный вопрос остался — относительно тебя и твоей миссии.

— Слушаю со всем вниманием, — включился Романов.

— Дело в том, дорогой Гришенька, — начала говорить она, глядя собеседнику прямо в глаза, — что согласно моим данным жить тебе осталось ровно сутки с этого момента.