О чём и с кем я спорю? Если это розыгрыш, то сейчас меня пишут на камеру, чтобы потом всем вместе поржать. А если нет? Тогда, наверное, эти мужики меня погранцам или ментам сдать попробуют, там меня по базам быстренько пробьют и над мужиками постебутся. Известного в стране бизнесмена за шпиона приняли! Анекдот!

— Вот, что я и говорю. Шпион, как есть шпион! — дедок торжествующе потряс морщинистым кулаком, будто я сказал что-то очевидно неправильное.

К этому времени и другие мужики подтянулись, и теперь дружно кивали, как болванчики, вторя грибнику.

Шапито, мать его. Цирк уехал, а клоуны остались…

— Ладно, отец, поведай, на чём я типа прокололся? — усмехнулся я. — С каких таких щей меня в лазутчики записали?

— И поведаю! — дедок взял стул и сел напротив. Закусился! — Мотоцикл не нашенский, раз. Ладно, мотоцикл может трофейный, бывает. Но номера-то не нашенские! Телефон у тебя, мы посмотрели, иностранный. Понятно, почему он у тебя сеть не ловил, у него даже частоты другие, он в нашей сети и не будет работать. Чего вылупился? Мы тут тоже не пальцем деланные, я, между прочим, радиофак заканчивал, это уже на старости лет в лесники подался. Ну а уж с Питером-то ты и вовсе попал. Это ж где, мил человек, город такой есть?

— Бывший Ленинград… — ответил я рассеянно, пытаясь понять, насколько оторван этот дедок от мира, что про переименование Ленинграда в Санкт-Петербург даже и не слыхивал.

Мужики дружно заржали, у одного аж слёзы побежали от смеха, и он утёр их рукавом странной одежды, напоминавшей гимнастерку."

"— Каких-то неправильных шпионов нынче готовить стали! — просмеявшись, сказал дед. — Вот раньше шпионы были, что да как в Союзе устроено — лучше нас самих знали! Сыпались на совсем уж тонких вещах. А вот так, чтобы Ленинград Питером назвать! Совсем в ЦРУ мышей не ловят! Ладно, шпион, сиди смирно, скоро за тобой из КГБ приедут, отвезут тебя в Петрозаводск, там запоёшь как миленький. А нам с тобой болтать не положено.

Из КГБ приедут? А чего не НКВД сразу? Или вообще царская охранка? Не ну а чего? Гулять, так гулять!

Они отошли, оставив меня в раздумьях. Я осмотрелся, насколько мне позволила зафиксированная скотчем голова. Обычная, вроде, изба. Бревенчатые стены побелены известью, на окне плотные занавески, сейчас распахнутые, на подоконнике лежат мощный фонарь, дозиметр «Белла», какая-то мелочёвка. Зачем им, интересно, дозиметр? На стене, неожиданно — портрет Сталина, а рядом ещё один, седого мужчины в очках. Какой-то очень уж сложный розыгрыш…

Мои мысли прервал голос деда.

— Серёга, останься, присмотри за ним, только не разговаривай, — донеслось до меня откуда-то из другой комнаты, кажется. — А мы пошли. Из центра передали, неподалёку аномалию засекли, вроде как размер большой, но фон низкий.