А сейчас уже вечер. Больше суток спал. Таня, это которая инфекционист, говорит, что вам повезло, что вы всю болезнь в коме провели. Что такая зараза, да ещё в такой форме — это очень болезненно. Нас не пускали, само собой, а вы тут кровью харкали, чуть лёгкие не выблевали. Но сейчас уже всё позади. Пойду я, скажу, что ты проснулся. Таня осмотрит. Но вроде сон тебе на пользу пошёл.

— Жрать хочу, — поделился я своими ощущениями.

— Ну ещё бы! — хмыкнул Колян. — Пятый день не жрамши, на одних капельницах! Кишки-то слиплись поди!

— Дайте… поспать… — неожиданно попросила Майя.

— Опа, опа! — Коля хлопнул в ладоши. — Ну всё, я за Таней!

Он убежал, а Майя с трудом, но повернула голову ко мне.

— Привет… — прошептала она и попробовала улыбнуться.

И правда, как скелет. Кожа на лице натянулась, щёки впали, глаза… такие огромные из-за ввалившейся вокруг кожи. И да, седая прядь.

— Привет… красавица, — я улыбнулся в ответ. — Мы живы… прикинь…

— Маратыч… убьёт… — Майя прикрыла глаза.

— Точно… — согласился с ней я.

Пришла Таня, оказавшаяся тридцатилетней на вид женщиной.

— Так, кто первый? — спросила она, и я показал глазами на Майю. — Девочки вперёд? Хорошо."

"Она быстро проверила пульс, давление, температуру, ещё что-то, послушала дыхание. Хотя куча показателей в режиме реального времени выводилось на приборы, она всё ещё раз проверила сама.

— Как себя чувствуешь? — спросила врач.

— Есть хочу, — ответила Майя. — И дышать… тяжело…

— Воздуха не хватает? — подсказала Таня.

— Да, — Майя кивнула почти одними глазами.

— Лёгкие сильно пострадали, — Таня похлопала Майю по плечу. — Это ничего, до свадьбы заживёт. И шрамы заживут, не переживай, на вас, аномальщиках, как на кошках всё заживает. И девять жизней у каждого. Теперь, считай, на одну меньше, мы вас с того света выцарапали. А вот что есть хочешь — это хорошо. Сейчас покормим, но только чуть-чуть, много нельзя.

— Спасибо, — напарница закрыла глаза. Устала.

— Чума же… смертельна? — спросил я.

— Не в средние века живём, — хмыкнула Таня, пересаживаясь ко мне. — Антибиотики, специальная противочумная сыворотка, да и последние десять лет инфекционология развивается семимильными шагами. Иначе б все давно в ящик сыграли, хоронить некому было бы. Чума это даже не самое страшное, с чем мы сталкивались. Я как раз в меде училась, когда всё началось, — рассказывая, она параллельно меня осмотрела, и теперь замолчала, слушала лёгкие. — Ну, всё хорошо, теперь только набираться сил. Завтра уже вставать разрешу.

— А в туалет? — удивился я.

— Вот как приспичит, так и встанешь, — подмигнула врач.

— Умеете… мотивировать, — улыбнулся я.

— А это действительно зачастую лучшая мотивация! — она улыбнулась и пошла давать распоряжения.