Ну да, шпионка из неё так себе — я даже ничего не предъявлял, а её собственное тело сразу с головой выдало. Она хотела что-то сказать, но явно не находила слов.

— Эй, подруга, не парься, — я обнял её за плечи. — Я никому не скажу, а ты пиши спокойно дальше! Служба есть служба!

— Но… — она сглотнула, — ты так спокойно об этом говоришь!

— Радость моя, а чего мне беспокоиться? — я даже рассмеялся. — Вот если бы я что-то замышлял, тогда другое дело! Но тогда бы я тебе не сказал о своей догадке! Или сказал бы, чтобы отвести от себя подозрение? А, чёрт, запутался!

— Ты придурок, Неверов! — выдала она. — Не говори больше ни слова!

— Да погоди ты, я тебе не это хотел сказать. Пишешь и пиши, а то ещё тебя кем-нибудь заменят, я где тебя потом искать буду? А ты мне нужна… ну… нужна, понимаешь?

Я замялся, потому что сам ещё не понял, какое определение дать своим чувствам к Майе.

— Наверное… — глаза у неё намокли, не представляю, как она держалась, чтобы не разрыдаться.

— Самое главное! Они наверняка поставили не только прослушку, но и видеонаблюдение. Смекаешь?

— Вчера… — Майя посмотрела на меня, а потом закрыла лицо руками. — Боже, какая я дура!!!

— Ага, вижу, тебя никто не предупреждал. Похоже, тебя тоже проверяют, — сделал я ещё одно предположение.

В принципе, логично. Сотрудник неопытный, подвернулся случайно, непроверенный. Да и не обученная столь специфической работе, всё же училась-то на следователя. Вот за ней и бдят. Сравнивают отчёты и наши разговоры, поведение. А то, что Майка отчёты пишет, она по сути призналась.

Я прислушался к собственным ощущениям. Неприятно? Ну да, есть немного. Но скорее не за себя, а за то, что Майке пришлось этим заниматься. А может, она доброволец? Может быть, почему нет. И это нормально. Чувства у нас возникли далеко не сразу, так что да, поначалу это могло быть просто заданием.

А может, с её стороны вообще всё это — игра? Может, я так и остался всего лишь заданием? Сказали войти в доверие и выведать, не замышляю ли я чего, вот она и вошла?

Ну да, может быть. Но что я потеряю, если буду ей доверять, а это окажется игрой? Да ничего. Ну, чувства там, разбитое сердце и всё такое. Переживу, не подросток.

А что я потеряю, если её чувства искренни, а я её оттолкну? Её я потеряю. Может быть, последний мой в жизни шанс. Всё же моложе я не становлюсь.

— Лёша… — Майя прильнула губами к моему уху, зашептала, сбиваясь, — а что с нами будет? Ты… ты меня бросишь, да?

— Нет, — я ещё крепче прижал её к себе. — Мы с тобой друг другу спину прикрывали, это что-то да значит. Поэтому, знаешь… пускай лучше ты обманешь меня, чем я тебе не поверю.

— Вероника Тушнова, — Майя сразу узнала поэтессу, чьё стихотворение я процитировал. — Вот и я также решила.

Она уютно устроила голову у меня на плече и, кажется, задремала.