- А я рада, что вы снова начали общаться после стольких лет, - заметила она.

Бен нахмурился. Кажется, ему не понравилось упоминание о вражде, имевшей место между семьями Кэшем и Фрейзер.

- И этот подарок, - сказал герцог, - очень правильный поступок, Бенедикт.

- Мне ничего не жаль ради моих любимых женщин, - тихо заметил Кэшем, и я ощутила, как сердце дрогнуло от его таких простых, но искренних слов.

Я взглянула на мужа и наши взгляды встретились. В тот же миг была забыта бедная Рейчел. Если во мне и зародились хоть какие-то ничтожные ростки ревности, то в этот миг они исчезли, словно их и не было.

Потому что я видела, как смотрит на меня муж. В его взгляде была любовь столь сильная, что в груди стало тесно.

Ах, если бы в гостиной сейчас мы были одни!

Герцог прокашлялся, привлекая к себе всеобщее внимание и миг очарования исчез.

- Мне кажется, нам пора, - заметил Астер. – Дорогая, неужели ты не устала?

- О, еще бы, - леди Вайолет поднялась на ноги и улыбнулась мужу. – Сегодня я танцевала как прежде в молодости.

- А я ужасно ревновал, - пошутил герцог, вызвав тихий смех у супруги.

- Если ревновал, то стоило приглашать меня чаще самому, - отметила леди Вайолет.

- Твоя правда, дорогая, - он поднялся на ноги и подошел к жене, предложив ей руку. Затем сказал, обращаясь ко всем, кто находился в комнате: - Спокойной ночи, господа.

- Спокойной ночи, - я приняла руку Бенедикта, шагнувшего ко мне.

Кажется, в гостиной останутся только матушка и отец, потому что мне нестерпимо хотелось вместе с Бенедиктом войти в нашу спальню и…

Одна только мысль о том, что может произойти между нами, заставила покраснеть и от Кэшема не укрылось мое смущение.

Впрочем, я его и не скрывала.

- А мы еще немного посидим у огня, - сказала матушка. – Больно уж чай хорош. И выпечка.

Мы шли с Беном по спящему замку. За стенами Штормового предела бушевал океан. И точно такой же шторм сейчас был в моей груди. Но это было сладкое смятение, сладкая непогода, предвещавшая солнечный день. Я ощущала тепло руки Кэшема, его жадный взгляд, это предчувствие чего-то удивительно-неизбежного, от чего подгибались ноги, а сердце стучало так быстро и волнительно, что хотелось то ли плакать, то ли смеяться.

По телу растекалась лавина жара.

Я ощущала ее своей кожей, каждой клеточкой напряженного тела. И лестница, ведущая наверх, никогда еще не казалась такой бесконечно длинной, а дорога в нашу общую спальню невероятно долгой.

Поднявшись по лестнице, Бен не выдержал первым. Развернул меня к себе и позволив всего секунду замереть на месте, пока мы смотрели друг на друга, поцеловал так жадно и властно, что я поняла: сегодня мы станем единым целым. Сегодня мы перешагнем ту черту, которую прочертили сами."

"Я больше не боялась.