«Прямой выпад? Нет, это финт», — подумал Арвин и решил уточнить:

— Вы ведь сейчас не об Аскольде говорите?

— Простите? — не понял Шереметьев, а затем хмуро усмехнулся. — Ваше сиятельство, должно быть, не в курсе моей истории.

— Нет, — честно признался Арвин. — Моя семья мало интересуется светской жизнью вне княжества, а сам я последнее время с головой ушёл в тренировки. О вас я знаю лишь то, что вы Мастер и, как мне кажется, славный малый. По мне, так это самое главное. Ну а то, что вы сын генерал-губернатора Петрограда все знают.

— Мне лестно слышать ваши слова, ваше сиятельство… — начал боярин, но княжич его перебил:

— Прошу вас, давайте просто по имени. Можете звать меня Артём.

— Эм… тогда и вы зовите меня Пётр, — кивнул Шереметев, задумался и снова помрачнел. — Но я закончу прошлую мысль. Я — «младший» сын своего отца.

— Ну и что, что у вас есть братья?

— Незаконнорождённый, — поморщился Пётр.

— Ах, в этом смысле… Не вижу здесь никакой проблемы. Тем более раз ваш отец официально называет вас сыном, — пожал плечами Арвин. — Он же приезжал на ваши бои?

— Да, — угрюмо проговорил Шереметев и стукнул кулаком по стене. — Он и сегодня здесь был! Сказал, что останется на награждение, если я выиграю. Но сейчас… он уже в аэропорту и летит домой.

— Мой отец вообще не прилетал, — спокойно произнёс Арвин. — Сегодня же праздник, и ему нужно выступить на городской площади в полночь. Полагаю, вашего батеньку тоже обременяют подобные обязанности.

— Обременяют… — скривился Пётр. — Но он мог бы задержаться. Ах… ладно, прошу вас, Артём, не будем больше об этом.

Арвин кивнул и обернулся, следуя неведомому предчувствию. И предчувствие его не обмануло — в этот момент слуга привёл за кулисы Аскольда в роскошном чёрном костюме. Неизменно зоркий взгляд наследного принца Империи Александритов сразу увидел лучшего друга.

Арвин, понимая, что в текущей обстановке его социальный статус выше всех присутствующих, улыбаясь громко произнёс:

— Аскольд Игоревич! Не присоединитесь к нашей беседе?

— Ваше сиятельство, — почтительно поклонился Аскольд, но в глазах его плескались лукавство и радость. Затем он повернулся к Шереметеву и серьёзным тоном поздоровался с ним: — Пётр Петрович. Господа, прошу не искать тайного смысла в моих словах, но я обязан сказать вам, что поединки с вами оказались сами сложными для меня на турнире. Я бесконечно счастлив, что повстречал таких умелых соперников.

— Признаю вашу силу, Аскольд Игоревич, и поздравляю с заслуженной победой, — сдержанно ответил Шереметев.

— Судари, давайте перейдём на имена, — с улыбкой проговорил княжич, поочерёдно взглянув на парней.

— Ничего не имею против, — вынужден был согласиться боярин с предложением наследного княжича.